Чтение онлайн

Этот недоразвитый БДСМ-щик медленно склонился к моему лицу, ближе, чем позволительно. Его горячее дыхание скользнуло по моим губам, обжигающе, вызывающе. И вот тело, как на зло, взбесилось, вспыхнуло изнутри, будто кто-то чиркнул спичкой. Меня это выводило из себя. Буквально до дрожи. Я не собиралась реагировать. Не собиралась ничего чувствовать. Но всё происходило само по себе, и в этом было что-то пугающее. Он знал, что делает. А мне хотелось… Нет, нужно было сохранить контроль. Хотя бы внешне.

— И папочка тебе твой не поможет.

Шепчет в самые губы и отстраняется.

— Садись!

Твёрдо чеканит и указывает на пассажирское сидение своей размалеванной тачки.

— А может прилечь? Я тебе не Анастейша Стил, придурок! Давай открывай эту долбанную железку!

— Добровольно значит не сядешь?

— Иди в задницу! Хотя, тебе там возможно понравится. Просто, сними с меня эти чертовы наручники!

— Сниму… Так сниму!!

Он буквально рычит мне в лицо, как какой-то неуравновешенный зверь на грани нервного срыва. И тут он вообще сходит с ума, Герман внезапно подхватывает меня и закидывает к себе на плечо как мешок картошки. Я брыкаюсь, бью этими идиотскими наручниками ему по спине, как кастетами, результат? Ноль! Никакой реакции. Терминатор без чувства юмора! Только вот я не Сара Коннор. И явно не подписывалась на такую версию «Спецоперации мести».

— Да ты вообще ненормальный?! Пусти!

— Будешь орать на всю улицу, я тебя вырублю, усекла?

Останавливается и угрожающе хрипит.

— Да пошел ты!

Герман обходит свою драгоценную тачку и с царской прямотой швыряет меня на переднее сиденье. Я едва успеваю моргнуть, как он уже нависает, ухмыляется по-хищному, будто поймал дикого зверя, и тянется к моим губам. Замирает. Мама родная… Разряд тока проносится под кожей, мурашки маршируют в строю. Что он вообще задумал, псих с комплексом патрульного? Его взгляд цепляется за мои губы, потом резко поднимается вверх, в глаза. И с максимальной дерзостью… Щёлк! Натягивает ремень безопасности, как будто это венец его шоу. Я дёрнулась. Но не от страха, от того, что он снова перехватил инициативу.

— Сиди смирно!

Герман с глухим щелчком захлопывает дверь, обходит капот и садится за руль. Машина слегка вздрагивает, когда он нажимает кнопку блокировки, звук, как последняя черта. Всё. Доступ во внешний мир перекрыт. Без слов выезжает со стоянки, с плавной уверенностью. А я… Всё ещё пытаюсь понять, кто тут главный, он, дорога или этот чёртов момент.

— Куда ты меня везешь? Реально в участок?!

Пугливо оглядываюсь по сторонам.

— Ты же знаешь кто мой отец, и что он с тобой сделает? А кто мой жених, знаешь? Да, они тебя в порошок сотрут за моё похищение!

Все мои затравки оставались без ответа. Герман сидел за рулём, будто влитый в кресло, и сосредоточенно смотрел вперёд, с выражением полного игнора. Ни одного лишнего движения, ни одного звука, только дорога и его стальной профиль. Меня это бесило. И подзадоривало. Как будто я соревнуюсь с бетонной стеной на предмет, кто первый моргнёт.

— Чего молчишь?

Он повернулся на долю секунды, взгляд скользнул по мне, будто проверил наличие, не более. И снова его глаза смотрят в зеркало заднего вида, как будто именно оно сейчас его единственный собеседник. Я словно фантом на пассажирском сиденье. Или раздражающая тень. В любом случае, не приоритет.

— Вообще, с чего ты взял что эту надпись оставила я? С таким характером как у тебя, наверняка у тебя много врагов. Например, какая нибудь обиженная дамочка которую ты бросил.

— Камеры!

Единственное что он удосужился мне произнести хриплым голосом.

— Что, камеры?

— Возле подъезда есть камеры, идиотка! Когда идешь портить чужое имущество, убедись что тебя не смогут никак вычислить.

Гениально. Просто браво мне. Камеры! Как я могла забыть про камеры? Дом мента, естественно там ими всё утыкано, как на новогодней ёлке. Но даже если бы их и не было, ай! Да плевать. Удача всё равно бы прописала мне по затылку. Отпечатки? Да там их, наверное, на целый подоконник. Вчера я была такая расслабленная, что чуть ли не автограф оставила. Ну и кто после этого будущий защитник порядка? Правильно, клоунесса светловолосая с жёлтым баллончиком. Усмехаюсь, отворачиваюсь к окну, как будто могу проветрить чувство вины. Идиотка, что тут ещё сказать… Спустя время, машина плавно сворачивает к участку. Герман выходит, обходит капот, и, та-дам! Открывает мою дверь, как будто мы на каком-то свидании. Только вместо цветов, наручники. Романтика уровня «участок на трое суток».

— Вылезай.

— Не пойду. В дурдом с решётками? Сорри, это не по мне.

— Признай просто, тебе понравилось висеть у меня на плече. Кайфанула?

Издевательски вбрасывает.

— Размечтался!

Только выдохнула, и щелчок. Резкий, словно выстрел. Ремень отстёгивается, его рука уже на моих запястьях, горячая, цепкая, как клейкий контроль. Я даже вздрогнуть не успеваю, как он меня вытаскивает из машины и с фирменной лёгкостью швыряет обратно на своё плечо. Моё тело, восемьдесят процентов ярости, двадцать, смятения и каких-то странных искр под кожей. Бью наручниками по его спине, но он не реагирует. Ни звука. Только лёгкое натяжение мышцы под ладонью. Чувствую, как от него пахнет, мужской одеколон, тот самый, которым была пропитана его спальня, металл и какая-то внутренняя угроза, будто ты подходишь к двери, за которой сирена. Голос в голове кричит, «Хватит, не вздумай чувствовать ничего!», а тело подло запоминает каждое его движение. Блин, да я всё это проживаю с внутренним пожаром, в котором перемешались ярость, унижение… И чертовски непрошеное возбуждение. Да… Собственное тело, молодец. Самое подходящее время сойти с ума.

— Ты серьезно сейчас?! Посадишь снова?! Ну нет!!! Помогите!!!! Люди добрые, выкрали и хотят продать в рабство!!! Эй! Кто нибудь?!

Щелчок. А потом, шлёпок. Такой, что воздух сам по себе затрясся. Его ладонь с глухим хлопком опустилась на мою пятую точку, не мимо, а прицельно, с размахом, как будто он выбивал из меня пыль дерзости. Я дернулась, взвизгнула, и конечно, почувствовала, как предательски где-то внутри щёлкнул тумблер, сначала обида, потом… Что-то странное, ниже пояса. О, прекрасно. Теперь я ещё и сомнительно реагирую на дисциплинарные меры. Это что, у них в отделе передаётся при касании? Он даже ухмыльнулся краем рта, не глядя, но зная. Как будто эффект рассчитал заранее.

— Ай! Синяки же будут от такого удара! Псих!!

Герман уже почти достиг двери отделения, неся меня, как чемодан с характером. А я всё ещё дёргалась, извивалась, пыталась освободиться, будто это что-то могло изменить. Но, судя по тому, как напряглась его рука, терпение у него начало давать сбой. И вот снова шлепок. Резкий, звонкий, по тому же самому месту, как метка за непокорность. Я взвизгнула, не столько от боли, сколько от шока. Ещё чуть-чуть, и моё эго само подаст в суд на эмоциональные травмы. Он даже не замедлился. Просто шёл дальше с тем самым ледяным спокойствием, как будто всё происходит по графику.

— Прекращай, садист! Невесту свою шлепай!

— А мне показалось тебе понравилось, прям напрашиваешься.

После этих слов во мне словно что-то осело, не сломалось, но устало сопротивляться. Я капитулировала. Не героически, а лениво, как мороженое, забытое под солнцем. Просто обмякла, закрыла глаза и решила, пусть будет шоу, но без моего активного участия. Он тащил меня вверх по крутым ступеням с такой лёгкостью, будто в руках не брыкающийся сгусток характера, а подушка для тренировок. Коридор промелькнул в полусне, прохладный, гулкий. И вот мы уже в дежурной части. Занавес. Или наоборот, начало второго акта.

— Вань, дай ключи от камеры.

Он резко бросает приказ дежурному, сухо, без лишних слов, голос как обух по столу. Свободной рукой сжимает переносицу двумя пальцами, словно пытается выдавить из себя раздражение или удержать остатки терпения. Жест нервный, уставший, как будто вся ситуация давит ему на виски изнутри.

— А чего она у тебя на плече? Буйная? Или просто практикуешь новый способ доставки, мигалки уже не работают?

— Буйная... Такую только с намордником надо перевозить.