Чтение онлайн

– Это уже невозможно. Ты слышал, что Оля за завтраком говорю? Глеб и не уверен ни в чем, все думает по сто раз и не действует. А уж после того, что у меня со Стасом было, он точно решит, что он мне не нужен больше. Если он и думал вернуться ко мне, то теперь нет.

– Стас это кто, прости?

– Наш вожатый, который нам инструкции давал вчера и ключи от коттеджей.

Я вспомнил этого парня и не смог сдержать улыбки: ну конечно, самые красивые парни всегда крутились около Вероники.

– А, этот? Ну, он вроде нормальный. Глеб говорю, что он долго с ним разговаривал перед тем, как мы сюда приехали. Ну и что у вас?

– Ничего, Олег. Мы переспали, а утром я тихо ушла и старалась не попадаться ему на глаза, - она говорит это таким будничным тоном, словно она каждый день спит с каким-то парнями, а утром, как Казанова, уходит в утренних лучах солнца. Я в таком шоке, что выдавливаю из себя:

– Почему?

– Ну, я так пьяна вчера была, что мне кажется, я натворила дел. Не надо было всего этого делать... Сейчас чувствую себя неловко, и мне пока не хочется с ним разговаривать. Да и он мне не звонил сегодня, скорее всего, не помнит даже, что я у него ночевала.

– Перестань. Он адекватный человек, и тебя не обидит, я уверен. Но Глебу лучше этого не знать, он не правильно поймёт.

– Это точно, - тут она заливается румянцем и смеется. У меня мурашки от её смеха.

– Ты чего?

– Нет, мне все-таки лучше не попадаться ему на глаза: я наблевала ему в раковину утром и оставила на память своё белье, - отчитывается она и заливается хохотом.

– Ну, ты даёшь, - я аккуратно тушу окурок об ствол дуба.
– Что у вас с Эммой, кстати? Вы как-то странно разговаривали, когда я зашёл, или мне показалось?

– Не знаю, Олег. Эмма словно отдаляется от меня. Раньше так много времени вместе проводили, что даже надоедали друг другу, а сейчас такого нет. После приезда Мари она изменилась. Вроде бы ведет себя так же, но есть ощущение, что она все время на взводе.

– Они с Мари не любят друг друга?

– Не любят. Они чужие друг другу люди, даром, что на одно лицо. Они назло друг другу делают что угодно, лишь бы только не быть похожими. Эмма, ты же знаешь, особо с парнями не гуляла никогда, в то время как Мари меняла парней, как перчатки. Она выбрала себе манеру лживо угождать и искусственно улыбаться, в то время как Эм говорит, как есть. Правда, не всегда тактично, но я считаю, что так лучше.

– Она до сих пор ни с кем не встречается?

– Кто? Эмма?

– Да.

– Ну не знаю, мы с ней о парнях мало болтаем. Она не любит об этом говорить, я если честно вообще ничего в этом плане о ней не знаю. Обычно мы говорили о моих парнях... А вот она... У неё много друзей-мальчиков, но чтобы она с кем-то встречалась... Не уверена. А почему ты спрашиваешь, Олег?

– Я? – я отвожу взгляд и делаю вид, что всецело увлечен чирканьем зажигалкой. – Нет. Ничего. Просто так.

– Ты уверен, что просто так? Ты для себя спросил или кого-то другого?

– Не важно.

Она не стала больше ничего говорить. Видимо, обиделась. У нас никогда не было друг от друга секретов, и мой уход от ответа её обижает.

– Для себя, - я молчу, потом добавляю. – Она мне нравится.

– В смысле? – не понимает Ника, но потом по её лицу бежит легкая улыбка. – Она тебе нравится? Эмма нравится тебе?

– Да. И очень давно.

– Ого. Эмма и ты.

Ника удивлена, но не так сильно, когда я думал. Просто мысль, что я мог бы с ней встречаться, кажется абсурдной. Мы разные, прямо противоположные люди. Она шумная, я - молчаливый. Она не боится ничего, и постоянно ругается с окружающими, чтобы всё было, как она хочет. Я предпочитаю промолчать и уступить. Она о своей внешности не думает вообще, носит спортивную одежду и не красится, в то время я трачу по полчаса каждым утром, чтобы моя прическа выглядела идеально. Нас с детства учили тактичности, правилам этикета и любви к семье, Эмма же матерится как сапожник, выросла на улице, и девочка ну совсем не домашняя. Но она потрясающая и всем этим она мне нравится.

Брат мой выбор не одобряет. Когда они только познакомились, она ему не понравилась. Он был вынужден с ней общаться, потому что одно время тусил с нашей компанией. Когда я сказал ему, что она мне нравится, он меня высмеял. Его девушка, Лера, похожа на нашу маму, такая же спокойная, черноволосая и заботливая. Но то, что Эмма не ведет себя так, как принято в нашей семье, не делает её плохой. Прошло какое-то время, и неожиданно они подружились. Брат изменил свою точку зрения относительно неё и сказал следующее:

– Эмма очень крутая девочка. Она многое пережила и очень мужественно со всем справилась. Но она не для тебя. Ты слишком неуверенный в себе, ей другой парень нужен, а тебе другая девушка.

Я долго вбивал себе это в голову, и почти смог убедить себя в том, что мы не друг для друга. Но стоило её увидеть, как становилось ясно, что это бесполезно, и я долго и тихо страдал. Мучился своей тупостью, трусостью, неумением общаться. Я видел, как легко к ней подходили другие парни, знакомились, болтали и ненавидел себя за то, что не мог так же. Когда она обращалась ко мне, пусть с ерундой, типа «сколько времени» или «дай ключ», я терялся. Она надо мной подсмеивалась. То ли потому что искренне считала червяком, то ли потому что в компании все любили надо мной издеваться. Сегодня за завтраком она пропела песенку про голубой вагон, чем, конечно же, насмешила всех и больно обидела меня… Голубой вагон. Знала бы она. Никаких шансов на то, чтобы сблизиться с ней.

– Нет, я не хочу сказать, что это ужасная идея, просто, - задумчиво говорит Ника. – Просто не знаю, вы такие разные, совершенно не похожи. Попробуй больше пообщаться с ней, может, она проникнется к тебе симпатией.

– Она ничего не говорит обо мне?

– Нет. Ты... иногда мне кажется, что ты человек-невидимка. Ты очень тихий. Отзывчивый, хороший, добрый, но тихий. Это рассмотреть надо уметь, а Эмма мишуру любит. Как и все мы, Олег. Все мы смотрим на обложку, и часто закрываем лаза на то, что человек на самом деле из себя представляет. Мне давно пора забить на Глеба, но я по нему скучаю. По его красоте, обаянию. Он противным, вредный, эгоистичный, не идет на уступки, но его привлекательность заставляет закрывать на это глаза. Многие падки на внешность.

– Мне не только её внешность нравится. Она фривольная. Очень смелая. Мне хочется быть похожим на неё, тянуться к ней. В общем, ладно, забей. Давай собираться, домой нам пора уже.

– Олег, прости, если обидела тебя...

– Ты меня никогда не обидишь, Ник. Просто наверно не стоило заводить этот разговор.

– Прекрати! Я поговорю с ней. Аккуратно. Она не догадается, почему я спрашиваю, обещаю. Я помогу тебе! Ведь ты мне друг, а друзей не бросают.

– Друзей не бросают. Хорошо сказано! Идём!

Мы встаем с бревен и чувствуем, что спины болят от сидения в неудобной позе. Мы отряхиваем куртки от пыли, грязи и коры и закутались в них. На траве уже выпало слишком много росы, из-за чего казалось, будто в лесу прошел дождь. Мы осторожно прокладываем себе путь, потому что боимся напороться на острую ветку какого-нибудь куста или невысокого дерева.

– Ты ничего не слышишь? – спрашивает в какой-то момент Ника. – Мне кажется, я странный звук слышу, но не пойму, что это.

Мы замираем, и я напрягаю слух: словно бы где-то вдалеке от нас я слышу хрип, который может издавать крупная собака, если она долго бежала, или другое крупное животное. У меня неприятно сосет под ложечкой, но я стараюсь отогнать неприятные мысли прочь.