Чтение онлайн

– Да, я договорилась посмотреть его в воскресенье днем. Ладно, мне пора, мальчика уже забрали накладывать швы.

– Хорошо, пока, - сказал Страйк и вернулся к Уордлу, который как раз открывал вторую бутылку лагера.

– Робин, - пояснил Страйк.

– А, - кивнул Уордл.

– Слушай, я благодарен за информацию, - снова садясь, сказал Страйк.
– Приятно знать, что в столичной полиции еще остались люди, которые не считают меня мудаком.

– У них своих мудаков хватает, - сказал Уордл, и Страйк отметил про себя это «у них» вместо «у нас».

– Ты всерьез говорил о том, - спросил он, - что собираешься уйти?

Уордл отпил пива, прежде чем ответить.

– Не знаю, - сказал он.
– У меня мать недавно умерла.

– Черт, - вырвалось у Страйка, который не знал об этом.
– Соболезную.

– Спасибо. В прошлом месяце. Она так и не оправилась после смерти моего брата, - сказал Уордл.
– Это разбило ей сердце.

Слова давались ему с трудом, как будто каждое из них застревало у него в горле и их приходилось с усилием выдавливать из себя.

– Она отказалась от второго курса химиотерапии… воспитывала нас двоих одна. Мы были смыслом ее жизни. Смерть Терри подкосила ее, потом Эйприл ушла от меня, и она почти перестала видеть Лиама.

– Лиама?

– Моего сына, - Уордл едва заметно улыбнулся.
– Того самого мальчика, что я недавно укладывал спать.

– А, да, конечно.

– В общем… Мама оставила куда больше денег, чем я ожидал. Незадолго до смерти она получила наследство… так и не успела им воспользоваться. До того, как ее не стало, я все твердил себе, что будет безумием бросить работу и лишиться пенсии, но с тем, что она оставила, я смогу обеспечить Лиама.

Полицейский вздохнул и сказал:

– Может, пересядем на более удобные места? Иногда я провожу тут всю ночь за ноутбуком, и жутко затекает задница…

В гостиной стоял комплект мебели из трех предметов, телевизор и почти больше ничего. Как только Страйк переступил порог, приглушенно донесся детский вопль: «Папочка!»

– Черт, - пробормотал Уордл и направился в спальню.

Страйк опустился на диван с бутылкой лагера в руке, уставившись в экран телевизора и думая об этом жалобном - «папочка». Он никогда в жизни не обращался так ни к одному мужчине, потому что самым близким человеком, которого он мог бы назвать отцом, был Тед. Когда-то очень давно, еще будучи мальчишкой, он мечтал сказать это Рокби, называть его «папой», но так и не смог. Страйк даже ребенком был педантичен до крайности. Не станешь же звать папой человека, которого видел десять минут. Он представил, как малышка, которую недавно родила Бижу, называет его «папочкой», и снова глотнул пива.

Мультфильм, который смотрел сын Уордла, закончился. Его сменила какая-то юмористическая викторина по новостям, и Страйк вдруг понял, что смотрит на лорда Оливера Брэнфута, который сидел, сгорбившись, за подсвеченной трибуной рядом с молодым комиком.

Крупный, тучный, с покатыми плечами Брэнфут был в костюме, в котором, казалось, спал. Темные волосы были либо ужасно пострижены, либо нарочно взлохмачены, а большой мясистый нос и нависшие веки придавали ему карикатурный вид гигантского садового гнома.

Ведущий викторины задал вопрос:

– Про что президент Трамп на этой неделе сказал: «Враги все время твердят, что это ужасно»?

Брэнфут первым нажал на кнопку.

– Пво свою пвическу?
– произнес он певучим голосом, вызвав легкий смешок в зале.
– Пвавда, - с невозмутимым видом сказал Брэнфут, моргая и глядя на зрителей в зале, будто удивленный их реакцией.
– Севьезно. Иначе и быть не может.

– Кто бы говорил, - бросил комик, сидевший рядом с Брэнфутом, чем вызвал очередной слабый смех.

– Боюсь, я воспвинимаю этот комметавий как севьезное осковбление, - с притворным достоинством заявил Брэнфут. В телеэфире он всегда, казалось, старался использовать больше слов с буквой «р», чтобы подчеркнуть свой забавный дефект речи.
– Может, я и не Вичавд Гив, но я не вазгуливаю с чем-то похожим на хлопья для завтрака на голове.

– Правильный ответ, - объявил ведущий под новый взрыв хохота, - аккаунт Трампа в Твиттере.

– Все в порядке, он просто вскрикнул во сне, - сказал Уордл, возвращаясь в комнату.
– О, господи, опять этот засранец Брэнфут. Почему его все время приглашают?

– Потому что он с удовольствием играет роль шута, - ответил Страйк.

– Не уверен, что это игра, - сказал Уордл.

– Великолепная игра, - мрачно произнес Страйк, не отрывая глаз от экрана.
– Этот ублюдок прекрасно знает, что делает.

Но я упорствую, потому что у меня есть своя изюминка

И интуиция тоже…

Роберт Браунинг

«Приключения Балаустиона»

Несмотря на предложение Робин отказаться от свободного времени, чтобы другим сотрудникам не пришлось жертвовать своим собственным, включение Алби Симпсон-Уайта в список людей, за которыми агентство должно было следить, вызвало среди них недовольство. Робин понимала, что дел им более чем хватало: следить за Оглоблей, за домом на Карнавал-стрит, где, по их мнению, содержались одна или несколько собак бойцовских пород, и за партнерами Оглобли по разведению собак в Лондоне и Ипсвиче, а также присматривать за миссис Повторной и подменять партнеров в деле о серебряном хранилище, которое те не смогли бы расследовать в одиночку.

Как и следовало ожидать, Ким Кокран наиболее открыто заявила о своем презрении к новому заданию. Робин подозревала, что Страйк, должно быть, сказал сотрудникам, что следить за Алби было особым желанием Робин, потому что она подслушала, как Ким говорила Шаху: «Значит, мы просто ходим по пятам за этим Симпсоном-Уайтом на случай, если он приведет нас к своему пропавшему другу?» Затем, увидев Робин в кабинете, Ким в очередной раз рассмеялась и сказала:

– Ну что ж, случались и более странные вещи. Может быть, я тоже выиграю в лотерею на этой неделе.

«Хотела бы я, чтобы ты выиграла в эту чертову лотерею. Тогда, может быть, ты бы от нас свалила», - сердито думала Робин в воскресенье в полдень, следуя за Алби от его квартиры в сторону метро. Предполагалось, что через пару часов она передаст слежку Ким. Если в время их встречи последуют еще какие-нибудь якобы забавные комментарии, она подумала, что вполне сможет твердо поставить эту женщину на место.

К счастью, погода оставалась такой же холодной, как и все последнее время, поэтому выбор Робин шапочки и шарфа, под которыми она прятала большую часть своего лица, казался совершенно естественным. Поскольку Робин уже встречалась с Алби, на ней также были черный парик и очки. Алби даже не взглянул на нее; он слушал музыку в наушниках, постукивая в такт своей большой ногой. Таким образом, у Робин высвободилось время подумать о доме с двумя спальнями, который они с Мёрфи осматривали в среду.