Чтение онлайн

– Мистер Лонгкастер, сэр, - пробормотал служащий, прикоснувшись к своему цилиндру, и отвернулся, когда Робин проходила мимо него. Оказалось, что на нем были наушник и микрофон.

Восхитительное тепло окутало Робин, когда она вошла в роскошный холл, полный искусно состаренных зеркал. Обтянутые темносиней тканью стены были покрыты рисунками в стиле 1920-х годов, изображающими женщин и борзых собак, в воздухе пахло амброй и сандаловым деревом, а лестница вела вверх мимо множества картин, на многих из которых были также изображены собаки. Настоящий белый пес, в котором Робин узнала пиренейскую горную породу, ждал Лонгкастера прямо за дверью, виляя хвостом; он ткнулся носом в руку хозяина, и тот погладил его.

– Мы поднимемся наверх, - сказал Лонгкастер и повернулся к красивой чернокожей девушке в облегающем бордовом платье и с уложенными в шиньон волосами.
– В Монтегю никого нет, верно?

– Верно, мистер Лонгкастер, сэр.

– Сюда, - сказал Лонгкастер Робин и направился наверх, пиренейский зенненхунд последовал за ним. На лестничной площадке второго этажа было еще больше сотрудников в бордовых костюмах, все они были симпатичными, все выпрямлялись, как элегантные сурикаты, при приближении Лонгкастера. Робин убеждала себя, что она абсолютно не боится этого человека, находясь на его территории, потому что за свою карьеру детектива она встречала гораздо более пугающих людей, чем Дино Лонгкастер, но повышенная настороженность и нервозность, которые, казалось, проявлялись у каждого сотрудника, мимо которого они проходили, говорили ей, что нужно обладать определенной долей смелости, чтобы не бояться Дино Лонгкастера.

Он провел Робин мимо нескольких дверей с табличками «Амарилло» [94] и «Достоевский» и, наконец, привел ее в пустую комнату, одновременно величественную и уютную, еще более роскошную, чем холл. Стены были обтянуты красной тканью с узором индийских огурцов; на стенах висело еще больше масляных картин, в основном с изображениями собак и лошадей; в камине пылал огонь; в больших хрустальных вазах стояли алые розы; глубокие бархатные кресла выглядели очень гостеприимно. На маленьких столиках лежали разложенные доски для игры в нарды и шахматы, а впечатление частного дома усиливали несколько фотографий в серебряных рамках, развешанных по стенам, некоторые из них были черно-белыми, в основном с изображением самого Лонгкастера или его самой фотогеничной дочери. На одной из этих фотографий Лонгкастер получал серебряный гоночный трофей от королевы; на другой он стоял в черном галстуке, приветствуя Ага Хана [95] в дверях своего клуба.

– Прошу вас, - Лонгкастер указал Робин на пару кресел у камина.

Он подтянул брюки на коленях, прежде чем сесть напротив нее. Пес тут же положил свою огромную белую голову ему на колени, а Лонгкастер принялся массировать ее длинными, похожими на лопаты пальцами.

– Могу я иметь удовольствие узнать, кто пристает к моей дочери?

– Меня зовут Робин Эллакотт, я частный детектив, и никаких приставаний не было.

Продолжая гладить собаку, Лонгкастер протянул свободную руку и нажал на маленький медный колокольчик на боковом столике. Официант в униформе появился так быстро, что Робин подумала, что он, должно быть, стоял наготове прямо за дверью

– Мартини, - сказал Лонгкастер.

– Да, мистер Лонгкастер, сэр. Мадам?

– Нет, благодарю...

– Принесите ей «Ее Величество», - сказал Лонгкастер официанту, который улыбнулся и вышел из комнаты. Лонгкастер повернулся к Робин. Его глубоко посаженные серые глаза оглядели ее с головы до ног и обратно, прежде чем он произнес:

– Итак, вы пытаетесь выследить медузу.

– Какую «медузу»?
– будто не поняв спросила Робин.

– Род Флитвуд, - сказал Лонгкастер, - вид Руперт.

Он протянул длинную руку к футляру для сигар, стоявшему на другом низком столике, открыл его и достал сигару и нож для обрезки. Пес укоризненно посмотрел на своего хозяина, когда тот перестал его гладить, затем, издав что-то вроде тихого стона, улегся у его ног, положив голову на лапы. Лонгкастер принялся обрезать кончик сигары и, бросив взгляд на Робин, заметил:

– Вам не следует носить черное.

– Что?

– Черное. Это старит вас. Вам же не больше тридцати пяти?

– Вам не кажется, что довольно грубо говорить такое человеку, с которым вы только что познакомились?
– спросила Робин, стараясь, чтобы ее голос звучал весело.

– В этом нет ничего грубого. Я даю вам хороший совет.

– Но я его не просила.

– Вероятно, потому, что вы не знали, что нуждаетесь в нем.

Наверное, вы думаете, что в черном вы выглядите стройнее, не так ли?

– Нет, - сказала Робин, - так проще.

– Хороший вкус не имеет ничего общего с простотой, - резко произнес Лонгкастер, протягивая руку за большой малахитовой зажигалкой.
– Черный цвет элегантно смотрится на азиатках, на большинстве чернокожих женщин и на некоторых темноволосых представительницах белой расы, но нет ничего более дешевого, чем черный цвет на блондинке.

– Что ж, спасибо за ваше мнение, - сказала Робин.
– Разве в наши дни не запрещено курить в клубах?

– Запрещено, - ответил Лонгкастер, энергично затягиваясь сигарой. Дверь открылась, и снова появился официант. Он поставил бокал для мартини с оливкой на палочке у локтя Лонгкастера и бокал для шампанского, наполненный какой-то ядовитой смесью рубинового цвета, рядом с Робин.

– Что это?
– спросила Робин у Лонгкастера, глядя на свой напиток, когда дверь за официантом закрылась.

– Дюбонне и джин. Мы называем его «Ее Величество», потому что это любимый напиток королевы. Меня всегда беспокоит мысль о том, что она пьет что-то настолько обычное.

Лонгкастер отхлебнул мартини, не сводя темных глаз с Робин, затем сказал:

– Выпейте. Вряд ли я смогу вас отравить, не так ли? Или вы боитесь, что я на вас наброшусь? Об этом можете не беспокоиться. В последнее время меня больше волнует возможность помочиться по утрам, чем женщины.

– Я предпочитаю сохранять ясную голову, когда работаю, - сказала Робин и подумала, как чопорно это звучит.

– Сомневаюсь, что Десима поскупилась бы на один «Ее Величество» для вас.

Робин предпочла проигнорировать это замечание.

– Вы знаете, где Руперт Флитвуд, мистер Лонгкастер?

– Нет.

– Его тетя думает, что он устроился на работу в Нью-Йорке.

– Я считаю это крайне маловероятным.

– Почему?

– Медузы не отличаются способностью попадать на рейсы в НьюЙорк. Пейте свой гребаный напиток.

Робин взяла стакан и сделала глоток.

– Нравится?
– спросил Лонгкастер.

– Да, - честно призналась Робин.

– Я так и думал, что вам понравится, - Лонгкастер выпустил клуб сигарного дыма, затем сказал: - Сомневаюсь, что Флитвуд далеко уехал, если только его не занесло сильным течением. Возможно, его выбросило где-нибудь на берег... Маленькие дети тыкали в него пластиковыми лопатками...

– Вы не боитесь, что он мог покончить с собой?

– Нет, - ответил Лонгкастер, - нет, я могу честно сказать, что ни на секунду не переживал на этот счет.