Чтение онлайн

– Похоже перед тем, как исчезнуть, он находился под большим давлением, - заметила Робин.

– Не знаю, как насчет давления, - протянул Лонгкастер, - он вышел отсюда, пошатываясь под тяжестью первоклассного изделия семнадцатого века из голландского серебра. Вы считаете это поводом для самоубийства? Или это поведение молодого человека, который не в состоянии понять, как выразился Вудхауз, «тонкого различия между meum и tuum» [96] ?

– Вы обратились в полицию, не так ли?
– спросила Робин.

– Естественно, но наши бравые полицейские не слишком заинтересованы в возвращении имущества таким, как я. «У вас же есть страховка, не так ли?» - поют они рефреном. Однако вы можете сказать Десиме, что, как только я узнаю, где находится медуза, я направлю полицию в нужном направлении. Я уверен, что к этому времени он уже понял, что ту штуку невозможно продать. Ни один уважаемый дилер не притронется к нефу без подтверждения законного права собственности. Это особенно прекрасный и самобытный образец такого рода изделий, и, к несчастью для медузы, его можно увидеть на фотографиях комнаты «Достоевский», - Лонгкастер еще раз затянулся сигарой и спросил: - А вы знали, что я выиграл неф у его отца?

– Да, я знаю, - ответила Робин.

– Мы с Питером вместе учились в Итоне. На самом деле, этот неф изначально принадлежал не Питеру, а его жене. Она была в ярости, когда узнала, что он натворил. До того, как Питер женился на Веронике, у него не было горшка, в который можно было бы помочиться. Медуза, как и он, надеется жениться на деньгах.

Лонгкастер указал длинным пальцем на фотографию на стене, на которой были изображены двое мужчин - в одном можно было узнать более молодого Лонгкастера, а у другого было худое, беспечное лицо - и три женщины. Одна из них, которой на вид тоже было около сорока, носила очки и выглядела довольно сурово. Две другие были моложе, одна темноволосая, другая светловолосая, и обе очень красивые. Все пятеро позировали - женщины в бальных платьях, мужчины в смокингах - на фоне гигантского замка, над которым развевался желтый флаг с изображением черного льва.

– Это Питер и Вероника, - сказал Лонгкастер, - Женщина в очках - Анжелика, сестра Питера, тетя медузы. Я ей не нравлюсь, о чем, я уверен, она бы вам сказала, если бы вы с ней поговорили, - Лонгкастер еще несколько секунд бесстрастно смотрел на фотографию, прежде чем снова заговорить.
– Не уверен, но, думаю, я, возможно, трахнул ее в те выходные. А эта темноволосая женщина - моя бывшая подружка. В то время я сопротивлялся ее откровенным намекам на то, что мне следует обойтись с ней как с честной женщиной, но я наслаждался холостой жизнью.

– Это дом Флитвудов?
– спросила Робин, разглядывая средневековый замок на заднем плане.

– Конечно, нет, черт возьми, это Гравенстен [97] , - фыркнул Лонгкастер.

Он осушил свой бокал, затем наклонился и еще раз нажал на медный звонок. Официант открыл дверь через несколько секунд.

– Только мартини. Ей ничего, она филонит.

Когда дверь снова закрылась, Робин сказала:

– Один человек, свидетель их отношений, сказал мне, что Руперт искренне любил Десиму. Он не считает, что Руперт был с ней из-за ее де...

– Чушь собачья, - рявкнул Лонгкастер.
– Никто не свяжется с Десимой из-за ее красоты или обаяния. Они вдвоем были похожи на Траляля и Труляля, только представьте себе этих луноликих детей. Что не так?
– спросил он, как поняла Робин, в ответ на выражение ее лица.

– Просто подумала, как можно говорить такие ужасные вещи о собственной дочери.

– Я оставляю за собой право говорить о своих детях все, что мне заблагорассудится, - резко отреагировал Лонгкастер.
– Предел мечтаний для Десимы - это двухквартирный домик в Бейсингстоке. Ей нравятся второсортные вещи и второсортные люди. Теперь она снова выставила себя полной дурой и не хочет этого признавать, поэтому и наняла вас.

– Руперт - ваш крестник, не так ли?
– спросила Робин.

– Какое это имеет отношение к делу? Вы думаете, я должен нянчиться с ним, потому что когда-то знал его родителей? В мире полно крестников. Что мне было нужно, так это чертов приличный работник бара. Я оказал медузе услугу, дав ему работу, и все, что я получил взамен, - это попытка опустошить банковские счета моей дочери и наглое гребаное воровство. Если он думает, что с ним уже покончено, то это ничто по сравнению с тем, что произойдет, когда я, черт возьми, его найду.

– Вы знали, что Руперт, украв ваш неф, пришел без приглашения на вечеринку по случаю дня рождения Саши Легарда?
– спросила Робин.
– Что он поссорился с Валентином и сказал Козиме что-то такое, от чего она расплакалась?

По тому, как слегка приподнялись брови Лонгкастера, она поняла, что он этого не знал. Вынув сигару изо рта, он сказал:

– Я думаю, крайне маловероятно, что медуза стал бы разыскивать членов моей семьи после того, как украл мое имущество.

– Ну, он так и сделал, - сказала Робин.
– Это было как раз перед тем, как он исчез. Было много свидетелей их ссоры. Именно об этом я и хотела поговорить с вашей дочерью.

Официант вернулся со вторым бокалом мартини для Лонгкастера.

Как только он подошел к двери, Лонгкастер сказал:

– Оливер, скажи Мими, чтобы она зашла сюда.

– Да, мистер Лонгкастер, сэр.

Надеясь, что «Мими» означает «Козима», Робин сделала еще один глоток своего коктейля, который, как она должна была признать, был так же приятен, как тепло огня, после двухчасового стояния под дождем.

– Ты была бы не дурна собой, если бы постаралась, - Лонгкастер снова окинул Робин с ног до головы скучающим взглядом.
– Уложила бы как-нибудь получше свои волосы. Зализывать их так назад тебе вовсе не идет.

– Вы всем указываете, как они должны выглядеть и одеваться, мистер Лонгкастер?

– Только тем, кому это нужно, - ответил Лонгкастер.

Он казался искренне расстроенным, почти обиженным тем, что Робин не была лучше ухожена и одета. Она вспомнила, как Алби описывал этого человека, который хотел жить в полностью контролируемом мире, что он считал грехом плохо одеваться или иметь лишний вес, и подумала о Десиме и о том, каково расти, имея такого отца.

В этот момент в комнату вошла Козима. Не поблагодарив официанта, который придержал для нее дверь, она села на стул между Робин и отцом, лицом к камину. Робин видела, что девушке очень не по себе, хотя она и притворялась, что это не так. Она откинула назад свои длинные светлые волосы, расправила подол своего короткого красного платья, скрестила ноги, улыбнулась отцу и сказала:

– Привет, папочка.

– Мне только что сообщили, - сказал Лонгкастер, - что медуза пришел без приглашения на вечеринку по случаю дня рождения Саши Легарда.

Козима выдавила из себя смешок при слове «медуза», но ее отцу, похоже, было не до смеха.

– И я слышал, вы с Валентином разговаривали с ним там.

– Совсем немного, - сказала Козима, - ничего особенного.

– Почему вы не сообщили в полицию о его местонахождении?
– спросил Лонгкастер.
– Или не позвонили мне, чтобы я мог это сделать?