Чтение онлайн

– Так что, хочешь, чтобы я завтра начал следить за Повторным?

– Нужно все обдумать, - Страйк заставил себя сосредоточиться.
– Придется поддерживать видимость слежки за женой, потому что он спросит об этом меня, если не увидит никого поблизости, когда окажется рядом с ней.

Они обсудили последствия этой двойной игры, пока Уордл, допив кофе, не сказал, что, пожалуй, ляжет спать пораньше. Страйк, отчаянно желавший остаться один, предложил ему оставить кружку - он помоет ее вместе со своим стаканом из-под виски.

Когда Уордл ушел, Страйк остался сидеть на месте. Теперь он был вынужден признать, что все еще питал слабую надежду: несмотря на разговоры Робин о заморозке яйцеклеток, что-то все же может произойти и разлучить ее с Мёрфи. Но если дело идет к предложению…

Он вспомнил сапфировое кольцо, украшавшее безымянный палец Робин, когда она только начала у него работать, занимая то же место, где сейчас сидела Пат. Кольцо символизировало жирную синюю точку: ничего не получится. Она вышла замуж за Мэтью, хотя тот ей изменял в прошлом и был, по личному мнению Страйка, редкой сволочью, и потребовалась вторая, еще более вопиющая измена, чтобы разрушить этот брак. Но Мёрфи, увы, казался верным… «Он замечательный… Я не могу его винить… Я ему нужна, даже если детей не будет… После случившегося он был очень внимателен…»

Страйк поднялся, осознав, что не слишком уверенно стоит на ногах, и вернулся в кабинет. Закрывая различные вкладки на компьютере, он случайно снова включил Уэйтса.

Никто, никто

Не полюбит тебя так, как я,

Ведь ни у кого, ни у кого нет такой силы…

Щелчком по кнопке он оборвал музыку, выключил компьютер, погасил свет и вернулся в приемную, где вымыл кружку Уордла и свой стакан.

Он уже собирался погасить свет, как взгляд его снова упал на захлебывающуюся черную рыбку у поверхности аквариума. Она беспомощно барахталась, лежа кверху брюшком, и жадно глотала воздух. Если верить Уордлу, она сама навлекла на себя эти страдания. Держа палец на выключателе и слегка покачиваясь на месте, Страйк смотрел на нее, представляя, как утром найдет ее мертвой и неподвижной, плавающей там же, где она сейчас боролась за жизнь. Две другие обитательницы аквариума, серебряная и золотая, безмятежно плавали внизу, равнодушные к ее участи. Черная рыбка была на редкость уродливой, почти отвратительной. Дополнительным оскорблением было то, что она носила его имя.

– Ладно, тупое мелкое создание, - пробормотал он и нетвердой походкой направился к лестнице в мансарду, не будучи уверенным, есть ли у него замороженный горошек, но готовый - удивляясь, что вообще это делает, и испытывая смутное желание хоть что-то исправить, даже когда все остальное вокруг катится к черту - это проверить.

…а истинную честность, которая должна, по идее, быть обычным явлением в мире, не сыщешь днем с огнем.

Альберт Пайк

«Мораль и догма Древнего и Принятого Шотландского Устава Масонства»

На следующее утро произошло несколько событий, которые вывели Робин из равновесия.

Во-первых, в шесть утра ее разбудил звонок Барклая, который сказал, что нет нужды следить за миссис Повторной, поскольку та проводит день в спа-салоне с подругами, о чем ее муж забыл сообщить агентству. Робин была рада внезапно освободившейся субботе, собираясь посвятить ее сну и стирке.

К сожалению, незадолго до девяти ее снова разбудили. На этот раз позвонил Мёрфи, сообщивший, что его родители неожиданно приехали в город, и он приглашает ее к себе на обед.

– Я их не ждал, они свалились как снег на голову, — сказал он с досадой. — Решили устроить «сюрприз», потому что я недостаточно часто с ними общался. Так ты сможешь прийти, они очень хотят с тобой познакомиться? Я приготовлю обед. Папа будет смотреть футбол. Слава богу, они не останутся ночевать, потому что поедут к маминой сестре.

Так вышло, что, хотя Робин и Мёрфи были вместе уже второй год, она еще ни разу не встречалась ни с кем из его семьи. Родителипенсионеры жили в Ирландии, откуда был родом его отец. Однажды Робин взяла трубку, когда позвонила его мать-англичанка, и они мило поболтали, пока Мёрфи принимал душ. На этом весь их непосредственный контакт и закончился. Поэтому Робин посчитала, что отказаться от обеда невозможно, нехотя вытащила себя из постели и начала искать что-нибудь подходящее среди небольшого запаса чистой одежды.

Она как раз начала набирать ванну, когда телефон снова зазвонил. На этот раз это был Страйк. После краткого объяснения неожиданного визита миссис Повторной в офис накануне вечером он спросил, не могла бы Робин пожертвовать своим выходным, чтобы заняться делом Повторного, потому что буквально все остальные сотрудники агентства были заняты. Кто-то следил за Оглоблей и его потенциально опасными дружками, которые пока еще не напали на человека, прикончившего чудовищного пса Оглобли, кто-то отслеживал передвижения лорда Брэнфута, кто-то пытался застать дома водителя «Убера» Хуссейна Мохамеда, а кто-то присматривал за Алби Симпсон-Уайтом. Робин показалось, что в голосе Страйка при упоминании последнего имени прозвучала нотка раздражения. Она решила, что ей не слишком тонко намекнули, что именно она добавила эту дополнительную нагрузку к их обычному графику.

Когда Робин объяснила, что не может отказаться от обеда с родителями Мёрфи спустя всего пять минут после того, как согласилась, Страйк сухо ответил:

— Ладно. Будем надеяться, миссис Повторная не разозлится, что мы не выполняем ее просьбу, и не пойдет к журналистам.

Поскольку Робин впервые за много лет отказалась от работы по личным причинам, и, учитывая, что в последнее время на нее ложилось больше обязанностей, чем на всех сотрудников, вместе взятых, она сочла недовольный тон Страйка совершенно необоснованным. Но она не успела этого сказать, потому что он повесил трубку.

Теперь, вдобавок к усталости испытывая еще и злость (кто виноват в том, что агентство в настоящее время уязвимо для нападок прессы?), Робин приняла ванну. Высушив волосы и одевшись, она отдернула шторы в спальне и увидела — ее глаза мгновенно заметили его, словно она его ждала — человека в зеленой куртке, стоящего на противоположном тротуаре. Он быстро повернулся, как только шторы раздвинулись, будто пытаясь скрыть свое лицо, хотя с такого расстояния она все равно не смогла бы его разглядеть без бинокля. Сознание пыталось убедить ее, что она не может быть в этом уверена, но внутреннее чутье твердило обратное: та же зеленая куртка, то же телосложение, тот же рост, что и у человека в маске гориллы, который угрожал ей масонским кинжалом.