Чтение онлайн

С колотящимся сердцем Робин смотрела, как он удаляется, не показывая свое лицо. Она была убеждена, что он наблюдал за ее окнами.

Раз за разом появляться в той же куртке, в которой она уже видела его вблизи, не признак большого ума. Тем не менее, Робин прекрасно знала, что глупые мужчины могут быть столь же опасны, как и умные. Она проверила в сумке ли тревожная кнопка и перцовый баллончик, уверяя себя, что он не посмеет ничего сделать на оживленной улице при дневном свете, и напоминая себе, что от подъездной двери до «лендровера» всего несколько метров. Она хотела позвонить Страйку, но передумала, вспомнив, каким раздраженным он был по телефону. Да и в агентстве сейчас все равно не было никого, кто мог бы ей помочь. Второй раз за последние несколько месяцев она пожалела, что живет одна, но тут же напомнила себе, что если бы она жила с Мёрфи, то оказалась бы в еще более затруднительном положении. Он по-прежнему ничего не знал ни о мужчине в зеленой куртке, ни о маленькой резиновой горилле, ни о масонском кинжале, спрятанном в ящике для носков.

Была ли у Зеленой Куртки машина? Не последует ли он за ней к Мёрфи? Не успел ли он что-то сделать с ее «лендровером», пока она спала или принимала ванну? Нужно будет проверить, прежде чем сесть, но в этот момент у нее в руке будет перцовый баллончик. Приняв такое решение, Робин надела пальто, еще раз проверила содержимое сумки и вышла из квартиры.

День выдался прохладным, облака плыли по небу, то и дело скрывая солнце. Робин оглядывалась по сторонам и за спину, пока быстрым шагом шла к машине, но человека в зеленой куртке нигде не было видно. Держа перцовый баллончик наготове, она нагнулась, чтобы осмотреть днище «лендровера», но ничего подозрительного не обнаружила, да и на кузове не было царапин. Она быстро села в машину и заперла двери. Теперь, чувствуя себя в большей безопасности, она оставила сумку открытой на пассажирском сиденье, чтобы баллончик был под рукой, и поехала, постоянно поглядывая в зеркало заднего вида.

Осложнял ситуацию тот факт, что Блэкхорс-роуд, где жила Робин, была оживленной улицей. Робин понимала, что у Зеленой куртки хватило бы времени, будь он в здравом уме, сесть в машину и поехать следом, особенно если он знал, где находится квартира Мёрфи. Она понятия не имела, на какой машине мог ездить Зеленая Куртка, но не сомневалась, что он точно знал, за каким «лендровером» нужно следовать.

Робин приехала к Мёрфи незадолго до полудня, будучи не до конца уверенной, следят ли за ней. Дверь квартиры Мёрфи открыла его улыбающаяся мать — элегантная, привлекательная женщина лет шестидесяти с волосами оттенка бежевый блонд, от которой Мёрфи, очевидно, унаследовал свою привлекательность: ту же форму лица и полную верхнюю губу.

— Как приятно наконец-то с тобой познакомиться! — воскликнула она, и Робин ответила ей с максимальной сердечностью, какую только могла изобразить, не переставая при этом думать о Зеленой Куртке.

Если привлекательная внешность Мёрфи досталась по материнской линии, то рост и волосы он получил от отца, крепкого ирландца с низким голосом, который также сказал, что рад знакомству с Робин и пошутил, что Мёрфи слишком долго прятал ее от них. Мёрфи казался немного нервным, что Робин списала на неожиданный приезд родителей и необходимость готовить для них. Он был занят на кухне, так что Робин и пожилая чета Мёрфи сели вместе и непринужденно болтали о переезде в Голуэй [98] после долгих лет, проведенных в Лондоне, о третьей беременности старшей сестры Мёрфи и о том, что у Робин недавно появилось еще два племянника. Робин заметила, что никто из них совсем не спросил ее о работе, ведь именно благодаря ей они с Мёрфи познакомились. Она подумала, не попросил ли он родителей избегать разговоров об агентстве.

Обед был вполне приятным, хотя еда могла бы быть и вкуснее: стейки Мёрфи оказались резиновыми, а картофель слегка недожаренным. На столе стояло вино, которым отец Мёрфи охотно угощался, отпуская шутки, порой весьма забавные.

Робин невольно вспомнила своих бывших свекра со свекровью. Отец Мэтью тоже был болтлив, тогда как его покойная мать держалась более сдержанно, отличалась изысканными манерами и наблюдательностью, и Робин всегда чувствовала, что та ее недолюбливает. Мать Мёрфи была куда дружелюбнее своей предшественницы из семейства Канлиффов, однако Робин все же заметила признаки того, что ее тайком оценивают.

— Нам так жаль, что с домом ничего не вышло, — заметила она Робин.

— Да, — ответила Робин. — Очень обидно.

Чем дольше длился обед, тем сильнее Робин убеждалась, что родители Мёрфи не знают о его недавнем алкогольном рецидиве. Изучающий взгляд миссис Мёрфи наводил на мысль, что она подозревает: за историей о том, что их второй раз опередили с домом, скрывается нечто большее. Возможно (укол тревоги пронзил Робин), родители Мёрфи знали о внематочной беременности. Робин взяла со своего парня обещание, что он не расскажет об этом ее родителям, но не потребовала таких же гарантий насчет его семьи.

За обедом она впервые узнала, почему уроженец Лондона Мёрфи болеет за «Ливерпуль»: его отец провел в этом городе большую часть своей юности и остался страстным болельщиком команды. Он не мог допустить, чтобы его сын поддерживал кого-то другого, объяснил он Робин, и она вежливо рассмеялась. В тот день «Ливерпуль» играл с «Арсеналом». Матч начинался в пять тридцать, поэтому старший мистер Мёрфи не хотел идти обедать в ресторан — в этих модных лондонских заведениях никогда не знаешь, насколько могут растянуть подачу блюд. Оба родителя несколько раз повторили Робин, как они гордятся Мёрфи, а сам он при этих словах, казалось, напрягался. Робин поймала себя на мысли, что с нетерпением ждет начала матча, потому что мать Мёрфи сказала, иронично закатив глаза:

— Как только он начнется, разговаривать будет нельзя, — затем добавила: — Поэтому я и взяла с собой вязание.

— Ее деловой партнер болеет за «Арсенал», — сказал Мёрфи, кивнув в сторону Робин, которая почувствовала легкую неприязнь в этом замечании. Его отец добродушно пошутил, что в понедельник в офисе наверняка будет неуютно, поскольку «Арсенал» вот-вот полностью разгромят.

В пять часов семья Мёрфи, заблаговременно до начала игры, перебралась на диван и кресло. Мистер Мёрфи развалился так, что для Робин осталось совсем мало места, поэтому она осталась сидеть за столом, где они обедали.

Как только матч начался, Робин незаметно достала телефон. Она предпочла бы ноутбук, но вряд ли могла взять его с собой. Мёрфи и его отец, которым, по всей видимости, позволялось говорить сколько угодно, критиковали и расхваливали отдельные моменты матча и игроков, в то время как миссис Мёрфи в основном сосредоточенно вязала что-то похожее на детский свитер из розовой ангорской пряжи.

Сначала Робин проверила, ответила ли Тиш Бентон (судя по последней фотографии в Инстаграме в настоящее время находившейся в пятизвездочном отеле в Париже) на ее просьбу побеседовать, отправленную через сеть отелей Клэрмонт, но сообщений от нее не было.

— ГОЛ! — в унисон завопили Мёрфи и его отец, так что Робин подпрыгнула. Оба были с поднятыми вверх кулаками: Фирмино забил за «Ливерпуль». Робин поспешно издала ликующий возглас и изобразила широкую улыбку, пока внимание семьи Мёрфи снова не переключилось на телевизор.

Она только закрыла Инстаграм, как пришло сообщение от ее брата Мартина.

Могу я пожить у тебя пару дней?

Робин смотрела на сообщение, гадая, не отправил ли Мартин его не тому человеку. Мало того, что ее средний брат ни разу не приехал навестить ее в Лондоне, он был, пожалуй, наименее близким для нее членом семьи. Робин, конечно, любила его, но, как она говорила Страйку на Сарке, у них было очень мало общего. В юности он переживал из-за лучшей успеваемости своих братьев и сестры, и подвергал Робин легким, но постоянным нападкам, только потому, что она была единственной девочкой. Их друзья, привычки и жизненные приоритеты были совершенно разными.

Решив, что простой уточняющий вопрос поможет ему понять свою ошибку, она ответила:

«Ты имеешь в виду с Кармен и ребенком?»

Он не ответил, поэтому Робин вернулась к линии расследования, которой занималась до тех пор, пока ранним утром ее не одолела усталость.

Вскоре после полуночи она наткнулась на информацию, что тетя Руперта по отцовской линии, Анжелика, была историком и когда-то работала в Гентском университете в Бельгии. Даже после того, как она перебралась в Швейцарию вместе с мужем, коллегой-ученым, Анжелика продолжала поддерживать профессиональные связи с бельгийским университетом и регулярно ездила между двумя странами, пока рос Руперт. Решение отправить Руперта в пансионат, похоже, было принято для того, чтобы позволить бездетным тете с дядей заниматься своими такими разными, но в равной мере блестящими академическими карьерами.