Чтение онлайн

Оглобля до сих пор не был арестован, что безосновательно усугубило гнев Робин на Страйка: она одновременно злилась и на его грубость, и на безнаказанность заводчика бойцовских собак. В тот день Робин снова вела наблюдение за домом матери Оглобли, но это не давало ей никакого утешения – она напоминала себе, что ее усталость и страдания были ничем по сравнению с тем изнеможением, которое она испытывала, работая под прикрытием во Всемирной гуманитарной церкви. Она очень плохо спала и сегодня проснулась в четыре утра, уверенная, что вернулась в спальню церкви, из которой ей приходилось выбираться раз в неделю, чтобы отправить Страйку сообщение. Затем она лежала без сна, размышляя о Мёрфи, пока не зазвонил будильник.

В субботу Мёрфи позвонил ей еще до того, как она доехала до своего дома, и извинился за то, что набросился на нее после обеда. Как Робин и подозревала, его родители понятия не имели ни о его недавнем срыве, ни о внутреннем расследовании против Райана, которое начали на его работе. Он признался Робин, что всегда с трудом переносил болтливость и пьянство своего отца, и что мать безжалостно расспрашивала его о несостоявшейся покупке их совместного дома еще до того, как Робин пришла на обед. Она была убеждена, что ее подозрения относительно чувств миссис Мёрфи верны: Робин, по ее мнению, не была такой преданной девушкой, какой он заслуживал.

Она не спрашивала своего парня, рассказал ли он своим родителям о внематочной беременности, потому что не хотела слышать ответ, но была уверена, что они знали. Она также подозревала, что они были в курсе, что помолвочное кольцо с бриллиантом спрятано в шкафу Мёрфи. Они приехали в Лондон, чтобы встретиться с будущей невестой своего сына и возможной матерью будущих внуков, находясь в полном неведении о том, что их сын натворил нечто такое, из-за чего Робин боялась строить с ним долгосрочные планы.

Она не приняла извинения Страйка, но простила Мерфи, потому что у второго был расстроенный голос по телефону, и она все еще чувствовала обязанность поддерживать его в трезвом образе жизни. Если и было что-то хорошее в их последней ссоре, подумала она, так это то, что у него не осталось сомнений: сейчас неподходящее время для предложения руки и сердца. Она предпочла бы верить, что он полностью отказался от этой идеи. Но кольцо он не вернул в магазин, а значит, всё ещё надеялся, что новая возможность ему представится.

Оглобля оставался дома до половины шестого, после чего Робин передала наблюдение Мидж. Она перекусила сэндвичем в «лендровере», а затем отправилась в город Биконсфилд в графстве Бакингемшир, где ей предстояло встретиться с отцом Хьюго Уайтхеда, молодого человека, который разбился на машине Тайлера Пауэлла. Она выяснила в интернете, что Уайтхеды собрали вещи и навсегда покинули Айронбридж вскоре после похорон Хьюго.

Робин приехала на Тилсуорт-роуд незадолго до семи часов. Дом Уайтхедов из красного кирпича был большим, с гаражом на две машины. Поскольку миссис Уайтхед не должна была знать о визите Робин, она проехала на «лендровере» немного дальше по дороге к парковочному месту, не освещенному уличными фонарями, а затем вернулась к дому пешком.

Входная дверь открылась почти сразу же, как только она позвонила, и на пороге появился Фабер Уайтхед, отмеченный наградами архитектор, как было известно Робин. Это был странного вида мужчина, он напоминал ей белугу в очках, с очень бледной кожей, маленькими глазами и массивным выпуклым лбом с высокими залысинами. Он был одет в мешковатый черный свитер и джинсы, а линзы его очков в яркокрасной оправе были такими толстыми, что его глаза за ними казались двумя маленькими точками.

— Мисс Эллакотт?

— Да, — Робин протянула ему руку, и они обменялись рукопожатием.

— Входите, — пригласил Уайтхед и, взяв у Робин пальто, повесил его на вешалку, затем провел ее через холл в большую гостиную со стенами модного темно-серого цвета, стеклянным журнальным столиком и длинным низким черным диваном со стальным каркасом и таким глубоким сиденьем, что у Робин был выбор: присесть на краешек или откинуться назад и вытянуть ноги прямо перед собой.

— Могу я вам что-нибудь предложить? — спросил Уайтхед Робин. — Чай, кофе?..

— Стакан воды был бы кстати, — сказала Робин. — Спасибо.

Пока Уайтхед ходил за ним, Робин огляделась и увидела цифровую фоторамку, стоящую на шкафчике из черного дерева. На ней медленно сменялись семейные фотографии, и взгляд Робин упал на снимок рыжеволосого Хьюго, знакомого ей по фотографии с дня рождения Хлои Гриффитс. Она знала, что Хьюго погиб в возрасте двадцати лет, но здесь ему было лет четырнадцать, он был одет в футболку для регби и показывал на свой рот, очевидно, смеясь над отсутствием зуба.

— Так что, — начал Уайтхед, передав Робин стакан с водой и усаживаясь с бокалом красного вина в руке в кресло, выполненное в одном стиле с диваном, — вы расследуете дело Тайлера?

— Не совсем, — сказала Робин. — Как я уже писала вам в своем электронном письме, нас наняли, чтобы мы попытались опознать тело в хранилище серебряной лавки. Полиция считала Тайлера возможной жертвой, поэтому мы занялись им. Если мы выясним, куда он делся, мы, очевидно, сможем исключить версию, что он был Уильямом Райтом.

— Ясно, — Уайтхед отпил немного вина, а затем сказал: — Я знаю, что вы уже говорили с Иэном Гриффитсом и Дилис Пауэлл.

— Да, говорили. Вы поддерживаете с ними связь?

— Я считаю нужным поддерживать связь с Гриффитсом, — сказал Уайтхед. — Он заверил меня, что вы и ваш партнер работаете честно.

— О, отлично, — сказала Робин.

— Мы с Гриффитсом оба хотим, чтобы Тайлера нашли, хотя и по разным причинам.

Бросив взгляд на темнеющее окно, Уайтхед сказал:

— Нам придется поторопиться, я не знаю, сколько Люсинда пробудет в гостях. Она чуть не отменила ужин, но я уговорил ее пойти. Думаю, это пойдет ей на пользу. Она принимает максимальную дозу антидепрессантов, но она все еще... А нашему старшему сыну, Харви, приходится заново учиться на последнем курсе университета. После того, что случилось с Хьюго, он совсем расклеился. Ему предоставили отсрочку для выпускных экзаменов по семейным обстоятельствам.

— Мне очень жаль, — сказала Робин. — Наверное, вам невероятно больно об этом говорить.

— Говорить об этом не так больно, как думать об этом целый день, каждый день, — признался Уайтхед. — Люсинда хочет, чтобы я «двигался дальше». Мы не можем это обсуждать, это ее слишком расстраивает. Харви, однако, на моей стороне. Он знает, что я встречаюсь с вами сегодня вечером. Он согласен с тем, что виновный вышел сухим из воды.

— Вы имеете в виду Тайлера?

— О нет, — сказал Уайтхед. — Нет, уж кого-кого, только не Тайлера. Хлою Гриффитс.