Чтение онлайн

Страйк стоял на углу, подняв воротник из-за прохладного дня, и курил, глядя на фасад здания. Робин направилась к нему, чувствуя себя намного лучше оттого, что ей было о чем подумать, кроме как о своих личных проблемах, и гораздо веселее оттого, что увидела своего напарника.

— Впечатляющее здание, — заметила Робин, когда подошла к нему. — Да, — согласился Страйк.

С этой стороны Фримасонс-холл выглядел так, будто он был построен в виде равнобедренного треугольника, за исключением того, что вершина, в которой сходились две стороны, была срезана, образуя относительно узкий, но очень высокий и величественный прямоугольный фасад, состоящий из колонн, квадратных часов и башни.

— Audi, vide, tace, — прочитал Страйк надпись высоко над ними, — «Услышь, узри, молчи».

— Немного пройдемся? — спросила Робин, засунув руки глубоко в карманы. В «лендровере» отсутствовал обогреватель, а день был морозный.

— Да, именно поэтому я и хотел встретиться пораньше. Чтобы ознакомиться с окрестностями.

И они отправились по Грейт-Куин-стрит, справа от которой находилось массивное каменное здание.

— Я думаю, Рамзи очень хочет встретиться с нами, потому что надеется, что мы найдем его украденное серебро, — сказал Страйк. — В последние пару лет ему чертовски не везло. Полтора года назад его взрослый сын, единственный ребенок, погиб в аварии на гидроцикле во время отпуска.

— О нет, — сказала Робин.

— А потом у его жены случился обширный инсульт. Она до сих пор недееспособна. Она была управляющей магазином, потому что Кеннет работает в какой-то финансовой конторе неподалеку. Я узнал все это сегодня утром. Думаю, он хотел, чтобы я проникся к нему сочувствием и усерднее искал его серебро.

— Ну, если его жена нуждается в медицинской помощи и не может работать...

— Я его не виню, просто предупреждаю. Думаю, он будет более откровенным, если мы притворимся, что ограбление интересует нас не меньше, чем тело. Он сказал мне, что после убийства количество посетителей немного увеличилось, но в основном это были зеваки, а не люди, желающие купить масонские медали.

Страйк по пути осматривал улицу в поисках камер видеонаблюдения, а также боковых улочек и закоулков, где можно было бы незаметно поделить серебро между членами банды, но это был густонаселенный район, хорошо освещенный в любое время, и Страйк сомневался, что преступники могли рассчитывать на отсутствие прохожих даже ночью.

— Что-то не похоже, чтобы наши убийцы, они же воры, скрылись в этом направлении, — сказал Страйк. — Нет, я думаю, полиция права: серебро увезли в машине, которая ждала на Уайлд-стрит.

Робин невольно представила себе выражение лица Мёрфи, если бы он услышал, как Страйк (а Мёрфи, несомненно, хотел бы это услышать) соизволил согласиться с выводами полиции.

Они свернули направо, на Кингсвэй, более широкую и оживленную улицу. Из магазина, мимо которого они проходили, доносилась рождественская музыка, и оба почувствовали тот прилив грусти, который случается на Рождество во взрослой жизни. Робин пожалела, что не чувствует себя такой же счастливой перед возвращением домой, как при первом переезде в Лондон. Страйка внезапно посетили мысли о Теде, Джоан и пустом доме в Корнуолле, который недавно выставили на продажу.

— Магазин находится в конце переулка, справа, — сказал он. — Не сказал бы, что это удачное место, но, учитывая близость к Фримасонсхолл, у них должно продаваться что-то масонское...

Он взглянул на часы.

— Рановато, но мы можем зайти и сейчас.

Они свернули на неприглядную улочку, по одну сторону которой выстроились в ряд пластиковые мусорные контейнеры. Серебряная лавка, расположенная на стыке красного кирпича отеля «Коннахт» и бледно-серого камня здания Фримасонс-холла, выглядела грязной и старомодной. В витрине на черном бархате лежали медальоны и церемониальные цепи. Кто-то украсил эти предметы красными гирляндами, отдавая дань сезону. На черном тенте серебряными буквами было написано:

Серебряная лавка РАМЗИ

~ масонские медали, серебряные изделия и раритеты ~

Когда Страйк толкнул дверь, зазвенел колокольчик. Он отметил, что оба замка по качеству были не лучше, чем в обычном доме.

Они сразу услышали неразборчивый голос мужчины лет пятидесяти в белых перчатках, который стоял у прилавка с серебряной чашей в руках. Он разговаривал с покупателем, заглушая рождественские песни, звучавшие из скрытых динамиков.

— ...жаль, что вы не заглянули к нам в прошлом году, если вы любите стиль ар-нуво, потому что у нас были два украшения, созданные Альфонсом Мухой [15] , особенные вещи… О! — с энтузиазмом произнес мужчина, заметив вновь прибывших. — Мистер Страйк?

— Да, — сказал детектив.

— Одну минуточку! — сказал Кеннет Рамзи.

Костюм сидел на нем свободно, как будто он сильно похудел за относительно короткий промежуток времени. Редкие, еще сохранившиеся остатки волос были седыми и вьющимися, что в сочетании со странно невинным бело-розовым лицом, которое, казалось, никогда не нуждалось в бритье, придавало ему вид стареющего херувима. Повернувшись к своему покупателю, высокому мужчине в кашемировом пальто, Рамзи сказал:

— Возможно, вам понравится что-то еще, если вы предпочитаете стиль ар-нуво...

— Мне на самом деле нужна только чаша, — ответил покупатель, доставая бумажник.

— Уверены? Давайте я покажу вам, что у нас еще есть, это бы очень хорошо подошло. Вот пара подсвечников 1926 года шотландской ложи Эйтчисон-Хейвен [16] . Они станут прекрасным дополнением…

— Нет, спасибо, — твердо произнес покупатель.

— Хорошо, ахахах, тогда без проблем, мы завернем это для вас.

Лора! Упакуй, пожалуйста!

Молодая женщина в очках, которая с угрюмым видом возвращала на полку другие серебряные безделушки, подошла к прилавку и начала доставать скотч и пузырчатую пленку.

— Замечательный выбор, действительно потрясающая вещь. Прелестный узор в виде завитков. Вы коллекционер? Нужна подарочная упаковка? У нас где-то есть ленточка, не так ли, Лора? Какие планы на Рождество? Останетесь в городе? Не хотели бы подписаться на нашу рассылку? Это того стоит, мы рассказываем заранее, если что-то особенное...

— Только чашу, — сказал посетитель, больше не утруждая себя вежливостью.

Робин оглядывала тесный и захламленный торговый зал. Вдоль правой и левой стен тянулись прилавки с церемониальными мечами и прилавки, уставленные серебром. На столах стояли предметы повыше, вазы и декоративные подставки, а в стеклянных шкафчиках были выставлены табакерки и ювелирные украшения. Масонские символы, теперь известные Робин, были повсюду: глаза в треугольнике, снопы кукурузы, ульи, гробы и черепа. Задняя стена нарушала монотонность моря серебра, потому что на ней было выставлено множество старинных фартуков-запонов и лент, расшитых золотом. Взгляд Робин задержался на запоне, на котором была вышита рука, держащая окровавленную отрубленную голову.