Чтение онлайн

Онъ обернулся и пошелъ.

— Что же мн съ ними длать-то? молвила она ему вслдъ:- взять ихъ не желаете?

— Въ саду, не иначе! отвтилъ онъ не оборачиваясь.

— Такъ гд же васъ тамъ найтить? уже шепоткомъ промолвила на это дебелая красавица.

— Въ грот, надъ ркой. Знаете мсто?

— Бывала-съ…

Черезъ полчаса посл этого, подъ темнымъ и низкимъ сводомъ таинственно заросшаго кустами грота, въ корзин стоявшей на широкой дерновой скамь, между «монументальною Lucr`ece» и московскимъ Донъ-Жуаномъ оставались отъ вишень одн косточки, а разговоръ отзывался характеромъ нкоей трогательной интимности.

— И ужь доподлинно можно сказать, говорила жирная Церлина, — что на нашу сестру вы самый какъ ни на есть ловкій, самый жестокій господинъ.

— Да, я ужасно жестокъ на женщинъ! пресеріозно молвилъ шалунъ, чиркая спичкой о скамью, и закуривая папиросу.

— Потому главное, ужасный вы насмшникъ, продолжала она, примазывая рукой свои жесткіе, значительно растрепавшіеся волосы, — а которая себя чувствуетъ очень для нея это обидно бываетъ, и даже иной разъ лучше совсмъ со свта сойтить… Вотъ, хошь бы сказать Надежда едоровна наша, въ монашенки теперича пошла, примолвила Lucr`ece усмхаясь съ самымъ ршительнымъ лукавствомъ, — чьихъ это рукъ дло, не знаете?

— Я чужими длами не интересуюсь, хладнокровнйшимъ тономъ отвчалъ онъ.

Она фыркнула во весь ротъ.

— Не интересуетесь? Безсовстный вы, прямо сказать!.. А исправникова-то барышня, въ садъ сюда ночью на свиданье къ кому ходила, можетъ тоже не знаете?

«О, всевидящее око переднихъ, кто уйдетъ отъ тебя!» съ нкоторымъ ужасомъ произнесъ мысленно Ашанинъ.

— И все это вы вздоръ несете, милая моя, воскликнулъ онъ подъ этимъ впечатлніемъ, — ничего подобнаго не бывало никогда!

— Ска-а-жите по-о-жалуста! медленной гнусливо выговорила она, насмшливо закачавъ головой направо и налво. — Ну, а если васъ спросить теперича для чего вы сегодня къ намъ пріхали? молвила она, чуточку помолчавъ предъ этимъ.

— Какъ для чего? Съ визитомъ пріхалъ къ княгин…

— Та-акъ! И больше ничего?

— Чего же еще больше?

— Съ княжной нашею, съ Еленой Михайловной, не видались?

— Видлся…

Lucr`ece осторожно потянулась головой ко входу грота, и вполголоса спросила:

— Письмо ей привозили?

Онъ тотчасъ же сообразилъ что отрицаніе было бы совершенно безполезно.

— Привозилъ, отъ генеральши Переверзевой.

Lucr`ece сочувственно повела головой сверху внизъ.

— Солидная, такъ надо сказать, барыня эта генеральша? внушительно произнесла она.

— Вы одобряете? не могъ не засмяться Ашанинъ.

— А вы такъ полагаете, нсколько обидчиво вскликнула на это его новая жертва, — что мы, люди, всю эту коммерцію про господъ распознать не въ состояніи, кто настоящій есть, а кто только что, тяпъ-ляпъ, по-французскому обученъ, а самъ, или сама изъ того же хамства произошли? Оченно вы ошибаетесь, потому мы, можетъ, лучше васъ самихъ до тонкости насчетъ этого самаго понимаемъ.

Ашанинъ поглядлъ на нее.

— Я вижу, красавица моя, проговорилъ онъ, — что щедрая природа надлила васъ такимъ же умственнымъ какъ и тлеснымъ обиліемъ, а потому прямо васъ спрошу такъ: какъ вы насчетъ княжны полагаете?

Она подняла, на него глаза.

— Что про княжну говорить? Святая барышня; всему дому, я даже кажному чужому извстно.

— Ну съ, а маменька ея, повелительница ваша?…

Lucr`ece такъ и прыснула (очень ужъ понравилось ей это выраженіе).,

— «Повелительница», повторила она, — это ужь точно!.. Ишь вдь вы бдовый какой, а еще меня спрашиваете! Что же это вамъ про нихъ знать нужно?

Тонкій Ашанинъ сообразилъ тотчасъ же изъ этихъ отвтовъ что, могъ смло приступить къ длу.

— А вотъ что, достопрекрасная…

— Лукерья…

— По батюшк какъ!

— Ильинична-съ.

— Такъ вотъ что, восхитительная Лукерья Ильинична, вопервыхъ, я желалъ бы продолжать съ вами столь пріятно начатое знакомство….

— Что же, это можно-съ, прошептала она, признавъ при этомъ необходимымъ стыдливо опустить рсницы.

— А вовторыхъ, я очень любопытенъ, а потому весьма желательно было бы мн знать всякую штуку какая у васъ здсь можетъ происходить.

Церлина лукаво подмигнула ему.

— Сами-то вы, мусью Ашанинъ, штука, у, какая тонкая? Это вамъ, значитъ, нужно знать все и прочее?

— Вы сказали, моя прелесть! расхохотался онъ, — именно такъ: «все и прочее»!

— И это можно, ршила она, — потому я у Французинки въ Москв шесть лтъ въ обученіи находилась, и все, даже до послдняго почти слова, понять могу, и даже съ мусью Витторіо всегда по-ихнему говорю, и кром того, все знаю насчетъ этого петербургскаго графа, что за него княжна не хочетъ идтить, а онъ все надется, потому княгиня имъ очень протежеруетъ, и даже съ ихнею матушкой у нихъ переписка постоянно идетъ…

— Ну вотъ, ну вотъ, все это намъ звать и нужно! вскликнулъ радостно Ашанинъ: — если какое-нибудь новое письмо получится, и что они затвать будутъ…

— Читать я сама по-французскому не обучена возразила Lucrиce, — а что княгиня безпремнно станутъ объ этомъ съ мусью Зяблинымъ разговаривать, и я всегда это услышать могу.

— Прелестно! А вотъ еще что, моя красавица, еслибы нужно было, напримръ, княжн опять письмо доставить, или отъ нея получить?

Красавица подумала.

— Отчего же, вновь ршила она затмъ, — и доставить и получить опять-таки въ нашихъ рукахъ.

— Только при этомъ такъ надо было бы устроить чтобы княжна не знала что это вы.

— И не будутъ знать. Глаша ихняя безграмотная, а я всегда вхожа въ ихъ комнаты, и могу имъ письмо на столъ положить, или взять ихнее, если напишутъ.

— Вы просто богъ Меркурій въ юпк, очаровательная Лукерья! еще разъ вскликнулъ Ашанинъ, — ну, а теперь какъ же намъ собственно съ вами-то сообщеніе устроить, если увидаться или послать что нужно?

И на этотъ предметъ нашлось въ умственномъ запас бывалой Lucr`ece подходящее ршеніе:

— А у меня тутъ на сел родной братъ живетъ, едоръ Ильинъ прозывается, потому я сама здшняя, Сицковская; третья его изба справа, если изъ города примрно хать. Такъ если что нужно, только къ нему пошлите, велите Ваську спросить: шустрый этто у него мальчикъ есть, племянникъ мой. Онъ это все сорудуетъ, если мн что отъ васъ, или къ вамъ отъ меня послать… Къ вамъ въ Сашино, въ Гундуровское посылать?

— Да, я тамъ, у Гундурова…

— Ахъ, какъ этотъ самый вашъ господинъ Гундуровъ прекрасно Гамлета представляетъ! нежданно воскликнула она;- очень даже, могу сказать, обожаю ихъ за это, скажите имъ! Когда онъ этто про мать свою говорилъ что она башмаковъ еще не износила, а за другаго вышла, а самъ въ слезы, я даже убжала, потому у самой-то такъ и текутъ у меня, такъ и текутъ, а лакеишки-дурачье смотрятъ и смются… Ужъ потомъ пришла смотрть опять когда это они съ нашей княжной: «въ монастырь, говоритъ, ступай, въ монастырь!» А пошла-то не она, а Надежда едоровна наша, безмозглая. Стоитъ! И Lucr`ece, поведя насмшливо взглядомъ въ сторону нашего Донъ-Жуана, прыснула еще разъ со смху. — А что они, пріятель-то вашъ, въ княжну нашу очень врзамшись? спросила она тутъ же, — какъ вы скажете, мусью?