Чтение онлайн

Как и Авраам Линкольн, Фредерик Дуглас был человеком, создавшим себя сам, в век, который лелеял идеал самосозидания. Когда они впервые встретились в Белом доме во время Гражданской войны, Дуглас почувствовал, что президент относится к нему без тени снисхождения и воспринимает его как родственную душу — человека, посвятившего себя, как и Линкольн, самосовершенствованию. В прошлом Дуглас часто сомневался в Линкольне, но после их встречи он почувствовал глубокое успокоение. Ещё две встречи позже подтвердили это благоприятное впечатление. [1560]

Южане со времен Джефферсона часто извинялись за то, что рабство — это не их собственная система, а система, которую они унаследовали и из которой могут сделать только лучшее. Аболиционисты расценили эту линию защиты как уклонение; в ответ они настаивали на моральной ответственности каждого человека в любых обстоятельствах поступать правильно. Аболиционисты решительно подтвердили одну из основных предпосылок американского Возрождения: силу и надежность человеческой совести. Нет более убедительного выражения их моральной позиции, чем опубликованное в декабре 1845 года стихотворение аболициониста Джеймса Рассела Лоуэлла, мужа ученицы Маргарет Фуллер Марии Уайт Лоуэлл. В нём поэт утверждает милленаристскую уверенность в долгосрочном провидении Божьем, заявляя при этом, что окончательная победа правых зависит пока от мужественного свидетельства немногих пророков.

Стихи Лоуэлла, как и «Гимн согласия» Эмерсона и «Псалом жизни» Лонгфелло, отражают героические нравственные устремления эпохи американского Возрождения. Лоуэлл озаглавил своё стихотворение «Нынешний кризис», под которым он подразумевал готовящееся решение Конгресса сделать Республику Техас одним из штатов Американского Союза. Почему аболиционист считал, что аннексия Техаса представляет собой моральный кризис, требует объяснения.

16 июля 1821 года Эразмо Сегуин и Стивен Остин пересекли международную границу на реке Сабин и вошли в Техас, который в то время был частью Новой Испании. Они направились в столицу Техаса, Сан-Антонио-де-Бексар (который мы называем Сан-Антонио, но современники чаще называли его Бексар или Бехар). Эти два спутника олицетворяли собой два народа, испаноязычный и англоязычный, которым суждено было участвовать в формировании техасской истории. [1562] Старший из них, Сегин, был торговцем. Названный в честь голландского писателя и реформатора Эразма, он продолжал семейную традицию либеральной политики. Сейчас он сопровождал двадцативосьмилетнего Остина, поскольку верил в поощрение иммиграции из Соединенных Штатов в Техас. Малонаселенный регион сильно пострадал во время боев между мексиканскими повстанцами и испанской армией и остро нуждался в квалифицированных поселенцах. Либеральный испанский кортес (парламент) в Мадриде решил поощрять такое заселение, и отец Стивена, Мозес Остин, получил разрешение на ввоз колонистов из Соединенных Штатов в Техас. Но Мозес внезапно умер, и по настоянию Сегина Стивен взялся за то, что казалось ему наследственной обязанностью. [1563]

12 августа путешественники узнали поразительную новость: Мексика внезапно обрела долгожданную независимость от Испании. Сегин ликовал. Со временем новое правительство утвердило Остина в роли эмпресарио, то есть агента по колонизации. Если ему удастся выполнить условие по привлечению поселенцев, Остин сможет заработать на техасских землях целое состояние. Но он также воплотил романтическое видение Сегина о процветающем Техасе. Чтобы добиться этого в мексиканском контексте, Остин выучил испанский язык, стал натурализованным мексиканским гражданином и, иногда называя себя Эстебаном Остином, выступал в качестве посредника между англоязычными поселенцами и властями. Условия поселения в его мексиканской колонии выгодно отличались от 1,25 доллара за акр, которые американское правительство взимало с первопроходцев, и за несколько лет Остин привлек около 1500 семей. [1564] Таким образом, едва успели высохнуть чернила на ратификации договора Адамса-Ониса о передаче Техаса Испании, как произошли события, существенно изменившие ситуацию на местах: Во-первых, Мексика сменила Испанию в качестве суверена над Техасом, а во-вторых, туда начали переселяться американские поселенцы.

Статус эмпресарио получили и другие жители Соединенных Штатов, но главным из них оставался Остин. Условия, которые предлагали эмпресарио, привлекли множество переселенцев из южных и западных штатов — как авантюристов, так и семьи, пострадавшие от паники 1819 года и желавшие начать новую жизнь. Некоторые из переселенцев не поселились в правильно организованных колониях, а просто поселились на корточках. К 1830 году численность англосаксов в Техасе превышала численность испаноязычных теханос более чем в два раза к одному. Когда в 1829 году мексиканское правительство приняло решение об освобождении рабов, которых англоязычные колонисты привезли с собой, Остин, хотя и выражал серьёзные сомнения по поводу рабства как института, защищал интересы своих клиентов. Колонисты делали вид, что у их рабочих есть долгосрочные трудовые контракты. Такой «контракт», составленный в колонии Остина в 1833 году между Мармадюком Сэндифером и Клариссой, «цветной девушкой», предусматривал, что Кларисса будет «вести себя и вести себя как честный и верный слуга, отказываясь от всех своих прав и претензий на личную свободу на срок девяносто девять лет», в обмен на еду, жилье, медицинское обслуживание и защиту от потери трудоспособности. [1565]

Колонисты просто игнорировали правило, предписывающее им переходить в римско-католическую веру; даже сам Остин не сделал этого. На практике церковь оставила их в покое, и они тактично воздерживались от строительства протестантских домов собраний. [1566] Помимо экономических выгод для Техаса, англосаксы стали союзниками латиноамериканцев в борьбе с команчами и другими индейскими племенами. Коренные американцы и афроамериканцы, хотя и лишённые политической власти, также сыграли свою роль в создании техасской истории.

Либеральная мексиканская конституция 1824 года предоставила большую автономию штатам, которые были названы Мексиканскими единицами (Estados Unidos Mexicanos). В Техасе проживало слишком мало людей, чтобы считаться мексиканским штатом, но он образовал округ в составе штата Коауила-и-Техас. Англоязычные поселения получили определенное самоуправление и частичное освобождение от таможенных пошлин. В 1827 году они получили право на суд присяжных в уголовных делах. Однако, с точки зрения мексиканцев, они не совсем ответственно использовали свои привилегии. Будучи в высшей степени индивидуалистами, большинство этих людей не имели ни общинного духа, ни связей с Мексикой. В декабре 1826 года один негодяй-эмпресарио встал во главе нескольких недовольных поселенцев и провозгласил независимость «Республики Фредония». Остин поддержал мексиканские власти, которые без труда подавили маленькое восстание. [1567]

К концу 1820-х годов мексиканские чиновники стали сомневаться в своей техасской политике. Они надеялись, что Техас привлечет переселенцев из Европы и центральной Мексики, но, несмотря на то, что было основано несколько немецких поселений, они не смогли эффективно уравновесить англо-американских поселенцев. Появилось множество признаков того, что правительство и общественность Соединенных Штатов проявляют нежелательный интерес к Техасу. Опыт Испании, потерявшей Флориды в пользу Соединенных Штатов, а также периодические неофициальные военные экспедиции, называемые «филибастерами», совершаемые с американских баз в Латинской Америке, служили тревожным примером. Два таких «филибастера», в 1811 и 1819 годах, были направлены в Техас, но были отбиты. [1568] Хуже всего то, что американские дипломаты продолжали давить на Мексику, требуя продать Техас.

После того как комиссия по установлению фактов Миер-и-Теран в своём отчете за 1829 год подтвердила опасения относительно намерений США в отношении Техаса, мексиканский конгресс в апреле 1830 года принял закон, приостанавливающий иммиграцию из Соединенных Штатов. Остин добился исключения из этого закона для своих новобранцев, но и другим было легко проскользнуть через границу. Мексика страдала от проблемы нелегальной иммиграции из США до тех пор, пока лоббирование Остина в Мехико не помогло добиться отмены запрета в ноябре 1833 года. Желание способствовать экономическому росту Техаса в конце концов перевесило опасения за национальные интересы Мексики. К 1836 году в Техасе насчитывалось не менее тридцати пяти тысяч англосаксов, и теперь их число превышало число латиноамериканцев десять к одному. «Старая латинская ошибка повторилась», — язвительно заметил историк Фредерик Мерк: «Впустить галлов в империю». [1569]