Чтение онлайн

В Восточном Техасе, где проживало большинство англосаксов, многие хотели провозгласить полную независимость от Мексики, и события сыграли им на руку. Партия сторонников независимости пользовалась наибольшей силой среди недавно прибывших и среди крупных рабовладельцев, которые боялись, что не смогут бесконечно обходить мексиканские законы против рабства. Стивен Остин и другие англо-техасцы, процветавшие при мексиканской конституции 1824 года, были менее радикальны; новоприбывшие называли их «тори». [1581] Начало боевых действий вызвало внезапный приток англо-мужчин из США; для этих новых людей мексиканская конституция 1824 года не имела никакого значения, и ничто, кроме независимости, не имело смысла в качестве цели. Поскольку новоприбывшие составляли около 40 процентов вооруженных сил, которые Техас мог выставить на поле боя, их мнение имело вес. Идея независимости Техаса пользовалась популярностью в Соединенных Штатах, где многие рассматривали её как шаг к аннексии. Независимость облегчила бы Техасу привлечение людей и денег в США, как американская Декларация независимости в 1776 году облегчила помощь Франции. Кроме того, как объяснил Стивен Остин, «Конституция 1824 года полностью отменяется, общественный договор полностью расторгается». 2 марта 1836 года, пока продолжалась осада Аламо, техасский конвент провозгласил независимость от Мексики и издал декларацию, тщательно смоделированную по образцу декларации Джефферсона. [1582] К семнадцатому числу этот орган разработал национальную конституцию по образцу Соединенных Штатов и санкционировал рабство; референдум ратифицировал конституцию в сентябре. Конвенция также выбрала Дэвида Бернета первым президентом Техасской республики и сбалансировала его кандидатуру испаноязычным вице-президентом Лоренцо де Завалой.

До обретения независимости политические границы Техаса не совпадали с языковыми. Большинство техасцев, как англо–, так и испаноязычных, были федералистами. Среди немногих центристов были даже англосаксы, такие как Хуан (первоначально Джон) Дэвис Брэдберн, бывший житель Кентукки, который высоко поднялся в мексиканской армии. Независимость Техаса поставила техасцев в невыгодное положение, поставив их в странную ситуацию меньшинства на своей собственной земле. Большинство из них чувствовали себя более комфортно, сражаясь за Конституцию 1824 года. Некоторые из ранчерос присоединились к мексиканской армии, когда она проходила через их район. Другие теханос, включая сегинцев, приняли независимость Техаса и боролись за неё. Тем не менее многие англосаксы, особенно новоприбывшие, не доверяли лояльности латиноамериканцев. Почти все англо-техасцы были выходцами из южной части Союза и принесли с собой приверженность господству белой расы. Теперь многие из них вели революцию как расовую войну против нации метисов. [1583]

После побед при Аламо и Голиаде мексиканские войска продолжили продвижение на север, намереваясь завершить уничтожение повстанцев и вытеснить все, что от них осталось, через Сабину в Соединенные Штаты. Теперь под командованием Сэма Хьюстона техасская армия отступила перед ними, как и многие англоязычные мирные жители, которых они называли «беглецами». Хьюстон продолжил отступление в Восточный Техас, позаботившись о том, чтобы следующее сражение произошло на привычной для его армии родной земле, где лесистая местность лучше подходила для его тактики, чем открытая местность, благоприятствовавшая мексиканской кавалерии. Его недисциплинированные солдаты постоянно жаловались, что им следует стоять и сражаться, но результат оправдывал их командира. Санта-Анна, пытаясь найти и устранить своего антагониста, разделил свою армию так, чтобы каждый компонент можно было искать отдельно. При этом он совершил классическую тактическую ошибку, позволив Хьюстону атаковать отряд, сопровождавший Санта-Анну, с примерно равными шансами. Когда техасцы перехватили мексиканского курьера и обнаружили в седельных сумках дислокацию войск Санта-Анны, Хьюстон понял, что его момент настал.

Сражение произошло 21 апреля 1836 года на территории земельного надела Стивена Остина, недалеко от современного города Хьюстон и у реки Сан-Хасинто («hah-seen-toe» по-испански, но техасцы говорят «ja-sin-tah»). С небрежностью, равной его безнравственности, Санта-Анна не обеспечил местную безопасность, пока его уставшие солдаты отдыхали. Люди Хьюстона бросились в атаку с криками «Помните Аламо!». Удивленные мексиканцы бежали, но были зарублены техасцами, не желавшими брать пленных. Генерал Хьюстон, несмотря на сломанную лодыжку, вместе с военным секретарем Техаса Томасом Раском тщетно пытались приказать своим людям соблюдать законы войны; по словам одного рассудительного историка, «кровожадные повстанцы совершали зверства не менее ужасные, чем мексиканцы». [1584] На следующий день, когда военный порядок был восстановлен, вражеских солдат, которым посчастливилось выжить, собрали в плен. В общей сложности мексиканцы потеряли при Сан-Хасинто около 650 человек убитыми и 700 пленными — практически всех, кого они взяли в плен.

Среди пленных оказался и сам Санта-Анна. Вместо того чтобы рассматривать его как военного преступника (статус, который тогда ещё не был определен), Хьюстон заключил с пленным диктатором выгодную сделку. В обмен на его жизнь и безопасную дорогу Санта-Анна пообещал, что мексиканская армия уйдёт за Рио-Гранде (также называемую Рио-Браво и Рио-дель-Норте), хотя в прошлом границей Техаса всегда была река Нуэсес, расположенная на 150 миль дальше на север. Поэтому Санта-Анна отправил своему преемнику на посту командующего, генералу Висенте Филисоле, приказ эвакуировать Техас. Филисола подчинился, несмотря на протесты генерала Урреа и других; он ушёл далеко от своей базы снабжения, а правительство, испытывавшее финансовые трудности, предупредило, что больше не может выделять ресурсы на эту кампанию. По мере отступления мексиканских войск к ним присоединялись беглые рабы и те латиноамериканские граждане, которые не решили бросить свой жребий в пользу независимого Техаса. Документ, навязанный Санта-Анне, содержал положение о возвращении беглых рабов их англоязычным владельцам, но добиться его исполнения оказалось невозможно. [1585]

Техасцы считали соглашение Веласко, подписанное Санта-Анной и президентом Техаса Дэвидом Бернетом, договором, признающим их независимость; мексиканский конгресс, однако, отказался утвердить его на том понятном основании, что оно было вымогательством у пленника, который имел все основания ожидать смерти в случае несогласия. Периодические военные действия между Техасом и Мексикой продолжались в течение многих лет. Мексиканские войска дважды повторно занимали Сан-Антонио (весной и осенью 1842 года), но не смогли удержать город. Техасцы пытались оправдать своё экстравагантное заявление о том, что Рио-Гранде является их западной границей от устья до истока. Они основали свою национальную столицу в Остине, а не в более логичных местах, таких как Галвестон или Хьюстон, как символ своих устремлений на запад. [1586] Но несколько экспансионистских наступлений техасцев, включая попытки захватить Санта-Фе в 1841 и 1843 годах и экспедицию в Миер на Рио-Гранде в 1843 году, полностью провалились. В результате река Нуэсес осталась приблизительной фактической границей независимой Республики Одинокой Звезды, за исключением города Корпус-Кристи, где Нуэсес впадает в Залив. (Знаменитый флаг Техаса «Одинокая звезда», предложенный эмигрантами из Луизианы, произошел от флага восстания 1810 года в Батон-Руж против испанской Западной Флориды, на котором была изображена золотая звезда на синем фоне). [1587]

В октябре 1836 года Сэм Хьюстон одержал убедительную победу на президентских выборах в Техасе. Стивен Остин, который также участвовал в выборах, уже казался голосом из прошлого; вскоре он умер. Хуан Сегуин обнаружил, что его предали англосаксы, с которыми он когда-то сражался. Преследуемый, он с семьей бежал в Мексику; когда пришла следующая война, он сражался на стороне Мексики против Соединенных Штатов. Санта-Анна, опозоренный своим поведением в Техасе, отпал от власти в Мексике, вернул её себе, отстояв ценой одной ноги французское вторжение в страну в 1838–39 годах, а в 1844 году снова потерял власть, уступив её либералу Хосе Эррере.

В Соединенных Штатах давний личный друг Сэма Хьюстона Эндрю Джексон придерживался официального нейтралитета, фактически не препятствуя техасцам в получении людей, боеприпасов и денег для их дела. Он также направил американские войска к Сабине и даже через неё — в качестве косвенного предупреждения Мексике, что повторное завоевание Техаса может привести к конфликту с Соединенными Штатами. [1588] Мексиканцы ошибочно полагали, что Джексон разжигал восстание; на самом деле он беспокоился, что независимость Техаса может осложнить его усилия по аннексии региона. Однако они правильно поняли его намерение получить Техас для Соединенных Штатов. Ещё в 1829 году Джексон поручил своему бестактному и некомпетентному дипломатическому представителю в Мехико Энтони Батлеру попытаться приобрести Техас, подкупив при необходимости мексиканских чиновников. Только в апреле 1832 года Соединенные Штаты и Мексика обменялись ратификациями договора, подтверждающего, что граница, определенная между Соединенными Штатами и Испанией в 1819 году, продолжает действовать. [1589] После битвы при Сан-Хасинто Джексон встретился с побежденным Санта-Анной, который тогда стремился заискивать перед американцами, и сделал ему предложение купить права Мексики на Техас за 3,5 миллиона долларов, но этот законченный оппортунист больше не выступал от имени мексиканского правительства. [1590]

Отношение Джексона к Техасу вписывалось в его внешнюю политику в целом, которая в значительной степени была проекцией его личного опыта. Будучи плантатором и земельным спекулянтом, он был заинтересован в расширении посевных площадей хлопка и обеспечении зарубежных рынков для основных сельскохозяйственных товаров. Устранение индейцев, внешнеторговые соглашения и аннексия Техаса — все это отражало его интересы. Солдат, прославившийся обороной Нового Орлеана, он по-прежнему заботился о стратегической безопасности Юго-Запада и теперь хотел, чтобы граница была отодвинута далеко за Сабину (хотя, когда президент Монро спросил его мнение, он отдал предпочтение границам трансконтинентального договора Адамса). [1591]

Джексон сохранял фасад нейтралитета в отношениях между Техасом и Мексикой из уважения к своему вице-президенту. Ван Бюрен знал, что северяне рассматривают Техас как форпост рабства, который они не хотели приобретать, и понимал, что этот вопрос может осложнить его избрание осенью 1836 года. Как только выборы благополучно прошли, Джексон начал активно добиваться урегулирования долгов, которые Мексика задолжала американским гражданам. Не все претензии были обоснованными, но они давали возможность оказать давление на испытывающее финансовые трудности мексиканское правительство, чтобы оно приняло часть американских денег в обмен на сдачу Техаса. В последний день своего правления, 3 марта 1837 года, Старый Гикори официально признал независимость правительства Сэма Хьюстона.

Обсуждение вопроса об аннексии Техаса продолжалось в администрации Ван Бюрена, пока не было прервано в 1838 году, когда Джон Куинси Адамс узнал о них. Адамс привлек внимание общественности к этой проблеме, после чего осторожный Фокс отступил перед бурей протестов северян. [1592] Ван Бюрен справился с Техасом так же, как и с кризисом на северной границе Канады. Онтарио тоже привлек переселенцев из США, которые тоже доставляли неприятности своему иностранному правительству и много говорили о передаче провинции родной стране. Но Ван Бюрен предпочитал примирение конфронтации и мир войне. Он научился искусству региональной политики в своём родном штате, где расистски настроенные рабочие и прорабовладельческие торговцы хлопком из Нью-Йорка должны были уравновешиваться антирабовладельческими настроениями на севере штата. Аннексия Техаса была одной из уступок, которую Юг не получил от покладистого в остальном преемника Джексона.