Чтение онлайн

Телеграф, связанный, справедливо или нет, с Морзе, оказался главным проводником американского национализма и континентальных амбиций. Хотя финансирование телеграфа должно было осуществляться за счет голосов вигов в Конгрессе, демократические публицисты ухватились за значение телеграфа для своих имперских представлений: Журнал Джона Л. О’Салливана Democratic Review радовался тому, что американская империя теперь обладает «огромным каркасом железных дорог и бесконечно разветвленной нервной системой магнитных телеграфов», которые свяжут её в органичное целое. Комитет Конгресса согласился: «Многие патриотические умы сомневались в том, что быстрая, полная и тщательная связь между мыслями и интеллектом, столь необходимая людям, живущим под властью общей представительной республики, может быть осуществлена на такой огромной территории», как североамериканский континент. «Это сомнение больше не может существовать». [1659] Джеймс Гордон Беннетт, редактор газеты «Нью-Йорк Геральд», был настроен более воинственно империалистически. «Пар и электричество в сочетании с естественными импульсами свободного народа сделали и делают эту страну самой великой, самой оригинальной, самой замечательной из всех, над которыми когда-либо сияло солнце», — восторгалась его газета. «Те, кто не станет частью этого движения» за суверенитет США на всем континенте, «будут разбиты в более непрочный порошок, чем тот, который когда-либо был приписан машине Джаггернаута». [1660] С телеграфом на стороне Америки, кто мог осмелиться возражать против приобретения Техаса?

Джон Тайлер и Джеймс Полк согласились, что президентские выборы должны быть истолкованы как мандат для Техаса, несмотря на все другие факторы, которые повлияли на результат, и ту простую истину, что два кандидата, выступавшие против аннексии, немного перевесили того, кто выступал за неё. Тайлер испытывал вполне понятную обиду на то, что Полк украл у него вопрос об аннексии и выиграл с его помощью. Поэтому он не хотел оставаться в стороне и позволить Полку пожинать славу аннексии Техаса. Сессия Конгресса, начавшаяся в декабре 1844 года, предоставила уходящему президенту последний шанс занять достойное место в учебниках истории. Тайлер воспользовался им.

Конституция гласит, что «новые штаты могут быть приняты Конгрессом в этот Союз». Сторонники аннексии утверждали, что, пользуясь этим правом, Техас может быть принят в штат без договора, даже если он остается иностранным государством. Для принятия такого акта Конгресса потребовалось бы простое большинство голосов в каждой палате, что было гораздо более достижимой целью, чем две трети голосов Сената, необходимых для ратификации договора. Соответственно, сторонники аннексии приступили к принятию резолюции Конгресса, которая сделала бы Техас штатом Союза, несмотря на провал договора Тайлера. Прибегнуть к такому подходу было идеей самого Джексона, и демократы под руководством избранного президента Полка сделали это партийной мерой. [1661] Значительное демократическое большинство в Палате представителей с легкостью приняло решение о принятии Техаса. Прохождение в Сенате с его узким большинством вигов представляло собой более сложную, но не непреодолимую задачу.

Томас Харт Бентон выступал против техасского договора Тайлера как сторонник Ван Бюрена. К этому времени Ван Бюрен проиграл, победил демократ-экспансионист, Джексон все активнее поддерживал аннексию, и сенатор от Миссури чувствовал на себе пристальное внимание своих избирателей. Он должен был поддержать Техас. Различные уступки дали Бентону и другим членам Сената от Ван Бюрена повод перейти от оппозиции к одобрению аннексии. Федеральное правительство не взяло на себя государственный долг Техаса, заставив держателей облигаций «Одинокой звезды» ждать, когда они будут уверены в его погашении. (Позже Дядя Сэм взял на себя ответственность за выплаты спекулянтам в рамках Компромисса 1850 года). Техас также сохранил то, что осталось от его государственных земель после огромных грантов, которые Испания, Мексика и Республика Одинокой Звезды предоставляли на протяжении многих лет. Техас был принят в качестве штата, а не территории, с оговоркой, что впоследствии он может быть разделен на целых пять штатов. Это положение, так и не реализованное, привело в ужас северных вигов. Наконец, в резолюции оговаривалось, что президент может воспользоваться дискреционными полномочиями и либо немедленно принять Техас в свой состав, либо провести переговоры с Техасом (и Мексикой), чтобы урегулировать все ещё не определенную границу между ними. Полк убеждал Бентона и других бывших Ван Бюренов в том, что он намерен вернуться за стол переговоров; это, похоже, успокоило пятерых из них, проголосовавших за резолюцию.

Резолюция об аннексии прошла через Палату представителей, контролируемую демократами, со счетом 120 против 98. В Сенате она прошла со скрежетом 27 против 25. Все сенаторы-демократы придерживались про-техасской линии своей партии, но трое из пятнадцати южных вигов поставили секцию выше партии и проголосовали за аннексию. То, как Тайлер и Кэлхун добились своей цели простым большинством голосов в каждой палате, несмотря на то, что договор об аннексии потерпел поражение в Сенате, привело в ярость Джона Куинси Адамса; он считал, что это свело Конституцию к «менструальной [sic!] тряпке». [1662]

Как ни странно, никто в Конгрессе, похоже, не ожидал, что Тайлер в последние дни своего президентства приступит к выполнению резолюции об аннексии, а не оставит это на усмотрение Полка. Но государственный секретарь Кэлхун испытывал ещё большее желание заключить брак с Техасом, чем Тайлер. 1 марта 1845 года Тайлер подписал совместную резолюцию и подарил своей новой жене, Джулии Гардинер Тайлер, золотое перо, которым он пользовался. Богатая, энергичная и заботящаяся о рекламе, она усердно лоббировала интересы Техаса и заслуживала того, чтобы разделить с ним ликование. Он отправил посланника, чтобы предложить техасцам немедленную аннексию без каких-либо дальнейших международных переговоров. Не то чтобы это имело значение: Полк поступил бы так же, и он подтвердил действия Тайлера. Ван Бюрениты были обмануты. [1663]

Стратегия Кэлхуна, направленная на получение Техаса, увенчалась успехом. Его краткосрочная цель — отождествить Техас с рабством — заключалась в том, чтобы Ван Бюрену пришлось выступить против Техаса и тем самым лишиться демократической номинации. Его долгосрочные цели — избрание президента-рабовладельца и аннексия Техаса — также были достигнуты. Отождествление Техаса с рабством покорило сначала южных демократов, затем (через механизм партийной лояльности) большинство северных демократов, и, наконец, горстка южных вигов обеспечила решающий перевес. [1664]

После четырех разочаровывающих лет Джон Тайлер покинул свой пост в хорошем настроении. Первая леди устроила в Белом доме грандиозную вечеринку с участием трех тысяч человек, и уходящий президент со смехом сказал: «Теперь они не могут сказать, что я президент без вечеринки». [1665] Как и предполагали Тайлер и Кэлхун, аннексия Техаса успокоила рабовладельцев в отношении безопасности их отличительной формы инвестиций и её потенциала для дальнейшего расширения. В течение двенадцати месяцев после того, как Республика Одинокой Звезды согласилась на аннексию, цена первоклассных полевых рабочих на рынке рабов в Новом Орлеане выросла на 21%. Этот рост продолжался до 1850-х годов. А появление телеграфных проводов в Новом Орлеане в 1848 году ещё более эффективно интегрировало тюки с хлопком и загоны для рабов этого города в процветающую международную сеть ценообразования на южные основные культуры и людей, которые их производили. [1666]

Четвертое марта 1845 года: Дождь обрушился на инаугурационный парад по Пенсильвания-авеню, и когда новый президент прибыл в Капитолий, чтобы произнести речь и принять присягу у верховного судьи Тейни, он увидел море зонтиков. Несмотря на неблагоприятную обстановку, Джеймс Нокс Полк заявил о себе, как и в течение следующих четырех лет. Речь была характерна для этого человека. В ней повторялись ортодоксы Демократической партии, что, возможно, объясняется семейным происхождением Полка в деревенском простодушии и кальвинизме старой школы округа Мекленбург, Северная Каролина. В речи Полк резко осудил аболиционизм и национальный банк.

Когда Джимми Полку было одиннадцать лет, его родители в поисках лучших экономических возможностей переехали в Средний Теннесси, где его отец стал успешным спекулянтом землей. Таким образом, сын вырос в известной и процветающей семье. Он тоже отождествлял приобретение земли с богатством и властью, как в национальном, так и в индивидуальном масштабе. Амбициозный и трудолюбивый, он окончил университет Северной Каролины первым в своём классе и стал юристом. Вскоре он занялся политикой, будучи преданным последователем Эндрю Джексона. Выступая от имени производителей основных сельскохозяйственных товаров, он отстаивал идею свободной торговли. Во время Банковской войны он стал самым эффективным союзником администрации Джексона в Конгрессе. В сорок девять лет Полк был самым молодым президентом, но тем не менее накопил значительный опыт руководства, будучи губернатором Теннесси и спикером национальной Палаты представителей. Кроме того, недавно он продемонстрировал непревзойденные политические навыки: завоевал доверие как джексоновского, так и кэлхуновского крыла Демократической партии, в последний момент добился выдвижения кандидатуры от этой партии и победил на тяжелых, близких к победе выборах.

Однако люди считали Джеймса Полка узким человеком со скучным характером, ведь он был сосредоточен на интересах своей страны и личном продвижении, не заботясь о прелестях литературы, природы или общества. Даже будучи президентом, он редко появлялся на публике. Джон Куинси Адамс, бывший профессор риторики, поставил Полку низкую оценку как оратору; он не обнаружил в нём «ни остроумия», «ни изящества речи», «ни элегантности языка», «ни великолепных экспромтов». [1667] Выбирая жену, Полк поинтересовался мнением Джексона; старый Хикори порекомендовал ему богатую и умную Сару Чилдресс, и его последовательница приняла это предложение. Будучи очень склонной к политике, Сара заявила Джеймсу, что выйдет за него замуж, если он получит место в законодательном собрании штата. После этого она стала единственным доверенным лицом своего мужа, разделяя его карьерные цели и давая ему ценные советы. Бездетная пара сосредоточилась на политическом продвижении Джеймса. Будучи убежденной пресвитерианкой, Сара запретила в Белом доме танцы и игру в карты, но не вино, и проконтролировала установку современных газовых фонарей. Тем временем Полки тщательно обустраивали принадлежавшую им хлопковую плантацию в северной части Миссисипи, куда они планировали переехать на пенсию. Будучи президентом, Джеймс купил девятнадцать рабов для этой плантации, держа покупки в секрете, поскольку они противоречили его публичному имиджу хозяина всего нескольких наследственных семейных слуг. Купленные им люди были подростками, которых его приобретение разлучило с их родителями. [1668]