Чтение онлайн

Ликование по поводу решения по делу «Вустер против Джорджии» прошло, когда стало ясно, что ни власти штата, ни федеральные власти не подчинятся ему. С 1 июля 1830 года на территорию племени чероки распространялись законы штата. Хотя федеральное правительство обычно забирало земли, от которых отказывались индейские племена, в данном случае их получил штат. Настроение белого населения Джорджии было отражено в популярной в то время песне:

Чтобы удовлетворить эти желания, в 1832 году Джорджия провела лотерею и разыграла все незанятые земли чероки среди счастливчиков с белыми билетами. Самим коренным жителям пока разрешалось оставаться на участках, где они построили улучшения, в ожидании окончательного переселения. Джексоновские демократы Джорджии во главе с губернатором Лампкином заняли ещё более жесткую позицию в отношении индейцев, чем Партия прав штата губернатора Гилмера (который также поддерживал Джексона на выборах президента в 1828 и 32 годах), хотя разница не была разительной. Идея лотереи принадлежала партии Лампкина; партия Гилмера предпочла бы получать доходы штата с земель чероки. Хотя почти все белые джорджийцы надеялись, что индейцы уйдут, не все одобряли то, как с ними обращались. Некоторые судьи судов штата проявляли умеренное уважение к имущественным правам чероки. [986]

Перед лицом чрезвычайного давления со стороны государства единство племени в конце концов сдалось. Большинство чероки во главе с главным вождем Джоном Россом решительно остались на месте, но небольшое меньшинство племени решило, что лучше подписать договор об удалении и попытаться спасти что-то из обломков. 29 декабря 1835 года партия во главе с Джоном Риджем и Элиасом Боудинотом (издателем «Чероки Феникс») подписала договор Нью-Эхота, соглашаясь на торговлю исконной родиной племени в обмен на 5 миллионов долларов и земли в Оклахоме. Сторона договора получила поддержку в основном от представителей смешанных кровей и рабовладельцев; Росса, хотя он тоже был смешанной крови и рабовладельцем, поддержало подавляющее большинство полнокровных фермеров. Будучи посредником между культурами и сам христианином, Росс причислял к своей консервативной партии последователей мудреца-традиционалиста Белого Пути. Членов партии договора можно охарактеризовать как растущий средний класс в обществе чероки, стремящийся к коммерческим выгодам и разочарованный консерватизмом как элиты Росса, так и народа. [987] Несмотря на протесты чероки, утверждавших, что у подписавших договор нет полномочий, и красноречивую оппозицию Дэниела Уэбстера и Генри Клея, Сенат США 23 мая 1836 года дал согласие на ратификацию 31 голосом против 15: на один голос больше минимальных по Конституции двух третей.

Члены договорной партии отправились в Оклахому, но большинство чероки все равно не покинули свои дома добровольно. Начиная с мая 1838 года, большинство племени было собрано армией США и отправлено в лагеря для содержания под стражей в ожидании удаления; другие бежали в соседние штаты. Широкомасштабное кровопролитие удалось предотвратить благодаря умеренности и здравому смыслу вождя Росса и генерала Уинфилда Скотта. [988] Но некомпетентность, безразличие и разногласия в политике гражданских властей сорвали усилия генерала Джона Эллиса Вула по надлежащей подготовке к массовой эвакуации. Антисанитарные условия в лагерях и суровая погода на печально известной «Тропе слез» осенью и зимой 1838–39 годов привели к трагически высокой смертности; по общепринятым оценкам, из двенадцати тысяч участников принудительной миграции погибло четыре тысячи человек. Среди погибших была и жена вождя Росса. Оказавшись в Оклахоме, племя долго терпело упреки в связи с Удалением; Джон Ридж и Элиас Будинот были убиты (по мнению некоторых, справедливо) за то, что подписали договор Нью-Эхота. [989]

К этому времени племена криков и чикасо подверглись принудительному переселению, сопровождавшемуся аналогичными лишениями, из Алабамы и Миссисипи соответственно. Эти штаты подражали Джорджии и распространили свои собственные законы на земли, гарантированные индейским племенам федеральным договором. Крики, некогда самые могущественные из южных племен, пострадали во время переселения, пожалуй, больше всех. По договору, подписанному в Вашингтоне 24 марта 1832 года, они отдавали все земли племени к востоку от Миссисипи в обмен на место в Оклахоме, но при этом обещали, что тем семьям криков, которые решат остаться в Алабаме, будут выделены скромные «наделы» для владения и ведения хозяйства там. Но земли криков быстро заполонили белые, которых не смогли выселить ни власти штата, ни федеральные власти, а их бывшие обитатели отправились скитаться в качестве беженцев. Захватывая земли коренных американцев, алабамцы заставили джорджийцев выглядеть неуверенно. Способы обмана индейцев, лишивших их наделов, были разнообразны, изобретательны, часто наглы, и осуществлялись как крупными спекулятивными консорциумами, так и отдельными мошенниками. Когда комиссар по делам индейцев провел расследование, он заявил: «Полученные сведения шокируют. Лица, ранее считавшиеся респектабельными, замешаны в самых позорных попытках обмана». Историк Пол Пруха отмечает: «Мошенничество было впечатляющим и широкомасштабным, превращая в насмешку намерения договора, а правительство, казалось, было бессильно остановить сутяжничество спекулянтов». [990] Другие историки, однако, полагают, что правительство на самом деле предвидело эти события и подписало договор как «хитроумную уловку администрации, чтобы ускорить выселение индейцев, открыв дверь для белых спекуляций на землях Криков». [991] По законам племени криков право собственности на землю принадлежало женщине дома, но белые настаивали на том, чтобы иметь дело с мужчиной дома, который вполне мог считать, что обманул чужаков, продав то, что ему не принадлежало, — пока они не вернулись с оружием, чтобы выселить его и его семью. Неудивительно, что весной 1836 года некоторые из криков, доведенные до отчаяния, оказали жестокое сопротивление, которое получило название Второй войны криков. Военный министр Льюис Касс из Мичигана, сменивший Джона Итона, но столь же приверженный идее устранения, поспешно вызвал армию. Войска, которых не жалели для поддержания порядка против белых, теперь быстро усмирили криков, которых массово отправили в Оклахому, как «врагов», так и «друзей», не обращая внимания на договор. Несколько человек бежали во Флориду, чтобы присоединиться к семинолам, язык и культуру которых они разделяли. Смертность в результате депортации ручьев могла достигать 50 процентов. [992]

Чикасау из Миссисипи попытались избавить себя от страданий, быстро смирившись с неизбежным и согласившись на переезд на запад. Потом выяснилось, что администрация не определила место для переселения племени. В конце концов чикасо сами купили участок владений чокто в Оклахоме, чтобы спастись от преследований, которым их подвергали захватчики на их землях в Миссисипи.

Семинолы на территории Флориды оказались самым трудным из юго-восточных племен, которых удалось изгнать. Готовые сражаться за свои дома, они оказали решительное сопротивление и получили выгоду от удаленного оборонительного бастиона и помощи беглых рабов. Договор о согласии на переселение, заключенный с группой семинолов в 1833 году во время их визита в Оклахому, был отвергнут племенем, но принят администрацией как обязательный. В декабре 1835 года сотня солдат под командованием майора Фрэнсиса Дейда была уничтожена объединенными силами индейцев и негров. Когда Джексон покинул свой пост в марте 1837 года, федеральное правительство приступило к серьёзным военным действиям, а судьба племени семинолов все ещё оставалась нерешенной. До конца войны правительство потратит на покорение одних только семинолов в десять раз больше, чем, по его расчетам, будет стоить удаление всех племен. [993]

Политика администрации по удалению индейцев распространялась на всех индейцев к востоку от Миссисипи, а не только на жителей глубокого Юга. На Северо-Западе она привела к трагическому конфликту, известному как Война Чёрного Ястреба. В апреле 1832 года Чёрный Ястреб повел от одной до двух тысяч человек из племени саков и фоксов пересечь Миссисипи и вернуться на земли в северном Иллинойсе, где их право на владение землей теперь оспаривалось. Чёрный Ястреб долгое время выступал за межплеменное сопротивление посягательствам белых и был на стороне англичан во время войны 1812 года; в последнее время он терял влияние на своего соперника, вождя Кеокука, сторонника уступчивости по отношению к поселенцам. В данном случае Чёрный Ястреб и его группа искали не конфликта, а убежища от своих традиционных врагов, сиу; в военном отряде не должно было быть женщин и детей. Тем не менее губернатор Иллинойса Джон Рейнольдс воспринял их приход в свой штат как враждебный. Как только Чёрный Ястреб понял, что ему не удастся убедить ни другие племена, ни канадских торговцев поддержать его вторжение в Иллинойс, он попытался сдаться. 14 мая делегация индейцев, пытавшаяся провести переговоры под флагом перемирия, была обстреляна ополченцами штата; в последовавшем за этим сражении дезорганизованные ополченцы были разбиты. [994]

Военный министр Касс воспользовался этой возможностью. Он созвал федеральные войска, попросил ополченцев Иллинойса поддержать их и сам поспешил в Детройт, чтобы быть ближе к месту событий. Среди людей, собранных для участия в короткой кампании, были будущие президенты Авраам Линкольн (чей дед был убит индейцами на границе Кентукки), Закари Тейлор и Джефферсон Дэвис. Джексон заставил местного командира действовать, и наспех собранная армия прогнала банду Чёрного Ястреба, преследуя их на территории нынешнего Висконсина и убив несколько сотен мужчин, женщин и детей у Бад-Экса 2 августа 1832 года, когда они пытались бежать обратно через Миссисипи. Тех, кому удалось переправиться, убили союзные правительству сиу. Из всей группы Чёрного Ястреба выжило едва ли 150 человек. Кажущаяся чрезмерная реакция администрации принесла свои плоды: Последовали мирные договоры, лишившие племена сак и фокс и виннебаго новых земель. Правительство показало пленного Чёрного Ястреба по всей стране, как это делали римляне с пленными монархами; своим достоинством и красноречием старый воин завоевал неизменное восхищение американской публики. [995]

Лишь с запозданием администрация Джексона обратила внимание на тот факт, что вытеснение восточных племен на Великие равнины потребует от племен, уже проживавших там, передать часть своих исторических земель новоприбывшим. В 1835 году правительство уполномочило комиссию под председательством Монтфорта Стоукса из Северной Каролины искать подходящие соглашения. Экспедиции кавалерии и драгун, базировавшихся в фортах Ливенворт и Скотт (Канзас), в конце концов убедили некоторые племена равнин подписать необходимые договоры, хотя трения между различными племенами коренных жителей и переселенцев с востока останутся, что станет ещё одним трагическим аспектом переселения индейцев. В 1841 году добросовестное расследование обращения правительства с изгнанниками, проведенное майором регулярной армии Итаном Алленом Хичкоком, выявило широкомасштабную коррупцию со стороны белых подрядчиков. [996]

Эндрю Джексон мобилизовал федеральное правительство на экспроприацию и изгнание расового меньшинства, которое он считал препятствием для национальной целостности и экономического роста. К концу двух сроков его правления было отторгнуто около сорока шести тысяч коренных американцев, и ещё столько же было намечено к отторжению при его преемнике. Взамен Джексон получил 100 миллионов акров земли, большая часть из которых — первоклассные сельскохозяйственные угодья, стоимостью 30 миллионов акров в Оклахоме и Канзасе плюс 70 миллионов долларов (1,21 миллиарда долларов в 2005 году, если можно так посчитать). [997] Немногое из этих денег досталось американским индейцам, но их расходование серьёзно подрывало обещания Джексона о строгой республиканской экономике. Конечно, вина за лишение и изгнание племен должна быть широко разделена среди белого населения, и даже сочувствующей администрации было трудно защитить права индейцев, как показал опыт Джона Куинси Адамса. Но политика Джексона поощряла жадность белых и усугубляла плохую ситуацию. В некоторых местах, где администрация не прибегала к силе для их изгнания, скромному числу индейцев удалось остаться к востоку от Миссисипи, включая ирокезов в Нью-Йорке и чероки в Северной Каролине.

Вина не только в неэффективном и коррумпированном осуществлении программы переселения, но и в самой политике Джексона. Законопроект об удалении индейцев предусматривал перезаключение договоров и (при условии, что переговоры закончатся) финансирование депортации. Процесс заключения договоров был печально известен принуждением и коррупцией, о чём Джексон знал не понаслышке, и новые договоры, заключенные при его администрации, продолжали эту практику. Любимый переговорщик Джексона Джон Ф. Шермерхорн, несмотря на критику современников за его сутяжничество, был вновь назначен и вознагражден президентом. Твёрдо веря в то, что «Конгресс имеет полную власть по закону регулировать все вопросы, касающиеся индейцев», [998] Джексон счел удобным притворяться, что штаты имеют право распространять свои законы на племена, поскольку знал, что штаты сделают жизнь коренных жителей невыносимой. После того как белое население и правительства штатов разграбили и обманули беспомощное меньшинство, Джексон (как выразился историк Гарри Уотсон) «принял позу спасителя индейцев», предложив им депортацию в качестве спасения. [999] В процесс переселения часто вмешивался лично президент, всегда в интересах спешки, иногда в интересах экономии, но никогда в интересах гуманности, честности или тщательного планирования. Офицеры армии, такие как генерал Вул и полковник Закари Тейлор, которые пытались провести процесс удаления как можно более гуманно или защитить признанные права индейцев от белых захватчиков, узнали, что администрация Джексона их не поддержит. [1000]