Чтение онлайн

– Что еще угодно гостям?
– осведомился расторопный хозяин корчмы с лицом похожим на хитрую морду хоря.

Кот зевнул, прищурил глаз и провел острым когтем от начала до самого конца берестяного списка, прибавив совсем тихо что-то о самой медленной в мире черепахе. Хозяин был порядком измотан, чтобы удивиться такому чревовещанию, а может, он повидал на своем веку еще и не таких посетителей от стола хитрец отошел, как ни в чем ни бывало, уверив гостей, что им сейчас все подадут. Ему ли не знать, что такое черепаха, когда давеча княжий дядя заказал из нее суп? И судя по всему, остался доволен.

– Но я, гм...
– замялся Ругивлад.

– Называй меня просто - Баюн*! А не нравится, так Гамаюном кличь - не обижусь!
– промяукал кот.

(* Баюн - слав. гамаюн, говорун. Сладкоречивый ученый кот, сказывает сказки да зубы путникам заговаривает. Известен по многим легендам, например "Матюша Пепельной", "Перышко Финиста Ясна сокола" или "Поди туда - не зная куда, принеси то - не знамо что")

– Замечательно!
– улыбнулся словен, - Так вот, Баюн, с прискорбием сообщаю - кошель мой пуст, как никогда!

– Можно и без прискорбия!
– отвечал зверь, - Пустое, я знал, на что иду.

– Это ты о чем?

– Если ничего не произойдет, мы мирно поедим, - пояснил Баюн, - а потом нас вышвырнут, зато с полным брюхом. Я всегда так делаю, если не терпится пропустить одну-другую кружечку. Впрочем, столь высокородного героя никогда не посмеют выставить за дверь.

– Подлиза! Чтобы я еще когда-нибудь ходил по кабакам!
– ерничал словен.

– Правильно, лучше сдохнуть на дороге с голоду, крепко получив по башке от ветряной мельницы!
– невозмутимо продолжил его мысль собеседник, - И помилосердствуйте! Разве ж это кабак? Здесь Корчма!
– и Баюн подмигнул человеку, - Лучшее из заведений княжества. Кушай спокойно, нам пока ничего не грозит и торопиться-то особенно некуда! Ты ж хотел ждать Седовласа? А он никогда и никуда не спешит.

– Подслушивал?

– Сильное эхо.

– Схватить бы за хвост, да об стену?
– усмехнулся словен, но он преодолел и это искушение.

Продолжая разглядывать пестрое общество, Ругивлад решил хорошенько расспросить собутыльника о Киявии, стране, куда забросила судьба, а вернее, собственное недомыслие, где он хотел поискать справедливости.

Два волосатых и худых человека в лохмотьях забивали досками из красного дерева огромную ушастую дыру в стене корчмы. Вездесущий хозяин успевал наполнить постояльцам чаши, рассчитать их не без выгоды для себя, и рассказывать занятные былички о мужском достоинстве и женской чести:

– Едет как-то Илья по лесу, глядь - избушка стоит, а там бабка сидит у окна. Сама старая, беззубая. Илья ей: "Приюти, мол, путничка?" "Изволь, молодец! Только в хате места мало, так не обессудь - ступай-ка на сеновал! Да ежели ночью к тебе дочка моя заглянет, станет приставать - гони ее прочь, дурочка она". Поблагодарил Илья старуху и пошел себе ночевать. Только задремал - скрипнула дверь, богатырь приоткрыл глаз и обомлел. Девица! Нагая! Груди - во! Бедра - во! "А и славный ты богатырь, Илья! Не хочешь ли, чтобы я тебя и перстами и языком в трепет привела?" - говорит. Илья сам не свой, на заставе он баб давно не видывал: "Желаю!" - отвечает. А она ему рога лосиные строит и кажет: "Ммеэ! Ммеэ..."

Лихие молодцы покатывались со смеху, а иной из них сообщал такие подробности, что смех превращался в ржание. Проворные девочки-подростки меняли блюда, улыбаясь завсегдатаям.

В другом углу корчмы располагался купец со своими варягами. Телохранители сперва мрачно поглядывали на жизнерадостных киян, но душистые крепкие медовые напитки развязали бы язык кому угодно.

– Мужики! А що такое "висит да мотается, всяка за него хватается"?

– Хе-хе!

– Не "хе-хе", лопух, а рушник!

Вскоре у них за столом пошло такое бахвальство, что хозяин поспешил проведать - не надо ли чего именитому гостю.

Кутерьма быстро наскучила Ругивладу, и он, как советовал Седовлас, взялся за мелок, огораживая угол от остального мира ...

– Глянь, какой праздник жизни!
– мяукнул кот, очищая баранью лопатку, По мне, если есть добрая выпивка и мягкое мясо - это уже немало. Конечно, готовят здесь не то, что в княжьем тереме! Ну, да ничего, и у Красна Солнышка на пиру побываем! ... И как ты, парень, можешь вкушать эту гадость?

Зверь понюхал кашу и презрительно отвернулся.

– Ого, а вот это уже интересно!
– мяукнул кот и навострил уши.

– О чем это они?
– спросил Ругивлад, тронув Баюна за хвост.

– Ш-шш! Слухом русская земля всегда будет полниться, - ответил тот и принялся намыливать языком когтистую лапу.

– Похоже, в Берестове еще одной бабой станет больше... Ну, силен мужик!... Теперь никому от вятичей проходу не будет. Неужто, девки в Киеве перевелись? ...
– долетели и до него отрывки разговора.

Два мужа, убеленные сединами, терпеливо слушали третьего, еще совсем молодого и горячего дружинничка, а речь его более походила на хулу:

– Видано ли дело - дружбу водить с печенегами? Давеча княжий дядя привел в терем ихнего хана, Ильдея.

– Говори, хлопец, да не заговаривайся! Не может того быть, чтобы Красно Солнышко Ильдея привечал! К тому Ярополк, старший сын Святославов, был ласков, не посмотрел, что Ильдей - кровник.

– То куда ранее началось, - вставил второй муж, - Разве не помните, как воевода Претич со степными гадами лобзался? Так, могу поведать.

И получив молчаливое согласие, он продолжил:

– Когда степняки пришли к стенам киевским в первый раз, князь наш в Переяславцах силу копил. Затворилася его матушка во граде со внучатами, Красно Солнышко тогда вельми молод был, ему и десяти весен не минуло. Обступил Куря-печенег Киев, и нельзя из него ни весточки послать, ни сбежать, было ворога великое множество, такое, что нельзя из Лыбеди-реки горсть воды черпнуть. Голодно киянам, изнемогать стали. И решено было, коль в неделю помощи не пребудет - отдаться на милость поганых. Да по счастью выискался у наших смекалистый хлопец, умел по степному гуторить. "Берусь, говорит, - весть ко русичам доставить". Снял он свои портки, да пошел по мелководью прям на печенегов - те дивятся: "Що такое?". Он им и глаголет, мол - ищу коня. Те и пропустили. Так парень без штанов и явился пред светлые очи Претича да речет ему: "Коль не подступите завтра к Киеву - кияне хотят предаться печенегу". Взял тут Претич дружину свою хоробрую, посадил на лодьи, и ай-да по Днепру до самого Киева. Приказал он трубить громко в трубы и бить в бубны, дабы поняли ханы - идет рать великая. Подступил он со дружинушкой к Киеву, да и взял к себе на лодью княжичей. С той поры Владимир наш Красно Солнышко сильно обязан Претичу. Посылает Куря-печенег слуг, узнать - что за войско ныне прибыло. А воевода и глаголет: "То еще не сама рать, она уж следом поспешает и ведет войско князь Святослав". Испугался тогда хан, да и в ответ: "Будь мне друг, храбрый воевода! Пусть царит вечный мир между нами!". Да протягивает он Претичу саблю вострую, стрелы каленые, да подводит ему скакуна буланого. Наш-то Претич не лыком шит - он снимает брони, подает Куре меч и щит. Знал бы Претич, что тем клинком глава Святославова и срублена! ... Так вот, Ильдей - родич Кури. Потому и не может быть, чтоб Красно Солнышко поганого привечал.

Ругивлада не сумел дослушать историю - взгляд остановился на трех дюжих воинах, что показались в дверях. Хозяин занервничал, быстро сунув что-то под прилавок. Остальные поутихли и, вроде бы продолжая кутить, на деле - искоса наблюдали за происходящим.

Городскую стражу ввели при Владимире. Как водится, блюстителей порядка недолюбливали, и завидев бердыши, сплевывали под ноги. Миновав пару столов, поскрипывая да позвякивая бронями, стражники очутились как раз в том углу, где Ругивлад и кот не спеша приканчивали утку запеченную с яблоками.