Чтение онлайн

– Потерпите, миленький, - она чуть не плакала от жалости к этому молодому человеку, на которого ей указал Арман, гладила его по слипшимся от крови рыжим волосам, ощупывала его кости. Марго немного училась медицинскому делу - лет в четырнадцать, до того как уйти на сцену, провела несколько месяцев в одном женском монастыре, там монахини и послушницы как раз помогали больным и увечным. Обнаружила, что у него сломано четыре ребра.

Альхен пытался ей улыбнуться. Перед глазами у него всё плыло от боли, но даже стонать не получалось. Его начал бить озноб.

– Как же вас так?
– она снимала с него окровавленную одежду, промакивала раны.
– Отдали бы им, что просили, и всё обошлось бы. Они такие. Как говорится, храбрость воина - ничто перед коварством преступника.

Он положил свою холодеющую руку на её запястье. Слёзы показались в его глазах. Потом Алекс лишился чувств.

Морис Сент-Поль, студент иcole Medicale последнего года, явился, пошатываясь с жестокого похмелья.

– Ну, Марго, что у тебя там...
– он приблизился к пострадавшему, увидел открытую рану, через которую можно было увидеть внутренность гортани, и выругался.

– Спаси его, - взмолилась молодая женщина.

– И он что, ещё живой?
– изумленно глядел Морис на потерявшего сознание Алекса.
– И сонная артерия не задета, хочешь сказать? В рубашке родился.

– Ты сможешь это зашить?
– деловито спросила Марго.

– Постараюсь. Он без сознания, так-то лучше. Но если он у меня помрёт на столе, чур, с тебя уговор, - сказал он скороговоркой.

Потом Морис, хлопнув Иветту по заднице, приказал нести нитку с иголкой и начал зашивать Алексу разорванную гортань. Через два с половиной часа операции он, вытирая с рук кровь, сообщил:

– Всё. Дальше заживёт как на собаке. А где ты его нашла, и кому так не повезло?

– Адъютанту русского посла, - проговорила Марго, отирая Алексу лицо мокрой тряпицей.

– А, филёры, - равнодушно произнёс без пяти минут доктор медицины.
– Хорошо, что я был дома. Они любят их брата резать. Думают, что у них водятся какие-то секреты. Ну, я пошел. Если у него поднимется температура, дай мне знать.

Алекс очнулся на следующий день, не осознавая, где он и что здесь делает. Марго лежала с ним рядом. Его глаза опухли, горло болело очень сильно, он даже говорить не мог. За одну ночь он онемел. Потом припомнил всё, что случилось: десятеро человек пинают его, как мячик, по грязной брусчатке; он бредёт по переулку, под злыми звёздами; и вот дом, и тёплая гостиная, и женщина, в объятья которой он падает, и кто-то чёрный и страшный зашивает его тело, и над всем этим - граф Меттерних с пронзительными глазами духа огня, говорящий: "Я же предупреждал".

– Очнулся, - Марго светло улыбнулась ему.

Он улыбнулся ей в ответ непослушными губами, попытался что-то сказать, но не смог.

Она прижалась к нему, погладила его ноющее от боли, избитое, измученное тело и начала целовать его.

"Идиоты", - думала она.
– "Проклятые идиоты. А этот Александр действительно родился в рубашке и с серебряной ложечкой во рту".

***

– Идиоты!
– негодовал Фуше.
– Жалкие идиоты! Кто его бил?

– Вы же сами сказали...
– робко возразил его подчиненный.

– Если его убили, вы представляете, чем это грозит? Вы хотя бы труп его нашли?

– Мы обыскали все морги, но его там нет. Наверное, выкинули в Сену, - флегматично продолжал Этьенн.

– Merde! Вам - строгий выговор. И что мне говорить Его Величеству? А?

– Он жив, - раздался голос вошедшего в кабинет Армана.
– И сейчас находится у мадемуазель Жорж. Собственно, куда шёл, туда и дошёл.

– Все равно ты идиот, Этьенн. Пошёл вон!
– прикрикнул Фуше.

Оставшись с Арманом наедине, он вздохнул:

– Слава Богу. А то этого Бенкендорфа нет уже вторые сутки, русские на ушах стоят. И Его Величество хотел с ним поговорить лично. Так он и вправду жив?

– Да. Чудом. Вот только говорить не может, - вздохнул Арман.

– Почему это?

– Этьенновские ребятки пытались перерезать ему горло. Ярёмной жилы не задели, но гортань и голосовые связки - в лохмотья. Наш доктор говорит, что Бенкендорф сможет вновь обрести голос только через месяц. Но письменные показания даёт и сейчас.

– Ну хоть что-то, - с облегчением проговорил Фуше.
– Пусть его доставят в русское посольство. А Марго, получается, его спасла?

– Училась у кармелиток, - тонко улыбнулся Арман.

***

Через несколько дней Алекс сидел в печально известном "чёрном кабинете". Перед ним лежал лист бумаги и карандаш - так быстрее записывать ответы, а времени у допрашивающих его было в обрез. Человек, задававший вопросы, был повернут к зашторенному окну так, что его лица нельзя было разглядеть. Но по голосу и резкому итальянскому акценту барон понял, кто с ним разговаривает.

– Вы же не русский, да?
– спросил император - а это был именно он.

Алекс покачал головой, потом написал:

"Не по крови".

– У вас немецкое имя и протестантское вероисповедание. Так ваши предки были выходцами из Германии?

"Зачем это ему?" - подумал Бенкендорф и начертал на бумаге: "Они пришли в Ригу из Пруссии".

– Я знаю, что император Александр, а до этого его отец благоволили к таким, как вы, - уроженцам Прибалтики. Вообще, мне интересна ваша родина. полковник. Я даже на досуге о ней прочитал. Только я не понял одного - почему вы так быстро сменили подданство со шведского на российское?
– это была самая длинная реплика, произнесённая Наполеоном за полчаса.

Алекс немного подумал, потом вывел:

"Государь Пётр I обещал остзейским немцам привлегии. Карл XII эти привилегии отнимал, как и его отец. Отсюда и верность балтов династии Романовых".

Фуше зачитывал ответы Алекса, а тот радовался, что ему не приходится произносить их вслух. Как вчера говорила Марго, когда у него всё-таки поднялась температура: "Во всём надо находить радостные стороны". И ещё: "Кому-то бывает и хуже". Вот сейчас он видит, чем же так хорошо быть немым. Почерк не выдаёт того, что творится на душе. А голос - предатель.

– Какие же это привилегии?
– отрывисто спросил Наполеон.

Алекс перечислил: "Право исповедовать лютеранство. Сохранение всех прежних административных учреждений и самоуправления. Сохранение земель и крестьян за помещиками".

– Как интересно. Только полной независимости вам не хватает. Уверен, некоторые из ваших мечтают об этом.

Алекс побледнел. Он был достаточно умен, чтобы понимать, о чём именно говорит Бонапарт. Ливонское королевство на французских штыках... Этого ещё не хватало!