Чтение онлайн

– Увы, - тихо проговорил он Майку. Хрептовичу же бросил:

– Вы его убили.

– И будете иметь дело со мной, - Воронцов подошел к графу и взял его за грудки.
– Вы не дошли полшага до барьера, я видел. Требую немедленной сатисфакции.

– Всё было по правилам, граф, - возразил Моден.
– А вы лишь хотите отомстить.

– Слышали, что вам сказали?
– Хрептович с какой-то брезгливостью отодвинулся от него.
– Стреляться нам с вами нет причин.

– Подпишите все необходимые бумаги. Чтобы не было никаких неприятностей, - произнёс Моден.

В бумагах всё представало так, словно никакой дуэли не было, а Арсеньева убило на охоте случайным выстрелом.

Остальное Жанно запомнил как в бреду. Какие-то люди, хлопоты, поездка к Арсеньеву на квартиру, слуга его побежал за попом. Лёвенштерн помогал переодеть убитого, Майк и Бижу, объявившийся после большого похмелья, пошли известить всех. Нашли прощальное письмо Мити. В нем он перечислял всех тех, кому должен денег, отпускал на волю слуг, наказывал в случае его смерти известить отца и братьев. У Жанно сложилось такое впечатление, будто Арсеньев заранее знал, чем кончится дуэль. А, может быть, он думал в случае благоприятного для него исхода пустить себе пулю в лоб? Как узнать? Последние слова прощального письма Мити заставили расплакаться всех присутствующих: "Всякого прошу вникнуть в мои обстоятельства, посудить меня и пожалеть, буде найдёт виновным. Любил друзей, родных, был предан государю Александру и чести, которая была для меня во всю мою жизнь единственным для меня законом. Имел почти все пороки, вредные ни для кого, как для самого себя. Прощайте".

В пять Лёвенштерн заехал к Кристофу, оказавшемуся дома. Все обедали. Присутствовали фрау Шарлотта, Фитингофы со старшей дочерью, недавно дебютировавшей в свете, и граф Иоганн, недавно приехавший в столицу.

– Что с вами? На вас лица нет?
– заметила старшая графиня Ливен.

Он вкратце рассказал о том, что случилось утром.

– Как фамилия убийцы, Хрептович?
– спросил Кристоф.
– Полячишка, всё с ним ясно. А почему ни вы, ни граф Воронцов не застрелили его на месте?

– Бонси...
– с ужасом обратилась к мужу Дотти.

– Брат, это же дуэль, - произнёс Иоганн.

– Поляков надо отстреливать как собак, - мрачно проговорил Ливен и больше не сказал ни слова.

– Сейчас, я думаю, его не достанешь, - заметил Бурхард.
– Там возникнет скандал, ведь Арсеньев был официально помолвлен с мадемуазель Рённе, не так ли?

Жанно кивнул.

– Значит, во избежании всеобщего остракизма Рённе либо разорвут помолвку, либо уедут из Петербурга.

– Я немного знаю госпожу Рённе, - заметила фрау Шарлотта.
– Деньги она действительно любит более всего на свете, так что будет цепляться за этого жениха до последнего. И бесчестье её не испугает. Даже бесчестье дочери.

– Как он умер?
– поинтересовался Фитингоф.

– Мгновенно. Ему повезло - не пришлось долго мучиться. У нас с графом Воронцовым сложилось такое впечатление, будто Хрептович стрелял на поражение.

– А вскрытие делать не собираются?
– спросил Бурхард, но его жена одёрнула его взглядом.

– Странно, - продолжал Жанно.
– Он будто бы предчувствовал, что его убьют. Настолько, что написал прощальное письмо, больше похожее на завещание. Вас, - обратился он к хозяевам дома, - Он тоже упоминал. А также князя Волконского.

Он процитировал по памяти:

– "Донести графу и графине Ливен и князю Петру Волконскому, что, признавая всю цену милостивого их ко мне расположения, я умру с истинной к ним признательностью и совершенно отличаю их от тех скаредов, которые довели меня до сего положения. Свет будет судить и тех и других, и воздаст каждому должное".

– Какие хорошие слова, про "свет", - заметил Кристоф отрешённо.

– Он был небогат, мы дали ему денег на помолвку, - объяснила Доротея.
– И Волконские тоже помогли.

– Надо проводить его в последний путь, - сказала Шарлотта Карловна.
– Сообщите нам, барон, когда и где его хоронят.

После того, как он отобедал, его на улице встретил Бижу и прошептал:

– Слушай, очень нужна твоя помощь. Мне кажется, Мишка наш с ума сходит. Я его еле держу и слуги его тоже. У себя в доме всё разгромил. Взбесился, не иначе.

И действительно, судя по перебитой посуде, зеркалам и стеклам на гравюрах, "Костуй" взбесился. Лёвенштерну с Суворовым понадобилось битых три часа, чтобы его утихомирить. Жанно его понимал - не каждый день на твоих руках умирает друг. Да, они все были военными, видели смерть в бою, но тут всё иначе.

Лёвенштерн дал графу успокоительных капель, уложил на диван и долго говорил с ним. Рассказывал, что испытал два года назад, узнав о внезапной и столь же нелепой смерти сестры. Упомянул своего кузена Вилли, за несколько лет потерявшего мать, брата, сестру, зятя и новорожденного ребенка. Потом приехал Лев Нарышкин, узнавший о случившемся позже всех.

– Я сам виноват, - наконец проговорил Майк, после буйства впавший в какую-то кататонию.
– Надо было получше уговаривать. Надо было к этим Рённе явиться и вызвать на дуэль её брата.

– Да, и тогда бы вместо Мити в гробу лежал ты, - проворчал Лео.
– Вот радости-то было. И вообще, успокойся, а то ещё наживёшь нервную горячку и будешь с Арсеньевым на кладбище рядышком лежать.

– Так даже лучше, - угрюмо произнёс Воронцов.

– Пойми, Майк, - продолжал Жанно.
– Всякий раз, когда кто-то умирает, оставшиеся в живых винят себя. Этим мы пытаемся рационально объяснить, почему смерть забрала от нас дорогого человека. Но на самом деле, никто никогда ни в чём не виноват, когда речь идет о смерти. Так получилось.

– Всё слова, - слабо усмехнулся его приятель.

– Вспомни своего отца. Сколько лет он винил себя за то, что увёз твою мать в Венецию, где она простудилась и заболела чахоткой?
– продолжил Лев.
– Так же нельзя.

– Знаешь, священники говорят, что мёртвым куда лучше на небе, чем здесь, - Жанно задумчиво почесал голову и добавил:

– А ещё есть такая мысль, что умершие очень сильно страдают, когда оставшиеся на Земле по ним много убиваются. Своими слезами мы их не отпускаем от себя.

– Это тоже слова, - шепнул Майк.

– Вот он всегда такой, - сказал Лев.
– Его фиг уговоришь. Оставим его.

Жанно отправился к себе. Дома сел писать Алексу о том, что случилось с Арсеньевым.

Назавтра приехал Марин. Все собрались у Жанно и не знали, как сообщить "Петрарку" новость о гибели его лучшего друга.

– Что вы все как в воду опущенные?
– бодро проговорил Серж, входя в гостиную квартиры Лёвенштерна.
– А Митя где? Еще не выздоровел?

– Хоронят завтра Митю, - выпалил Суворов, прикладываясь к чарке вина.