Чтение онлайн

— Ну как?.. — спросил он.

— Уже хорошо. Прошло, — ответила она.

Ка отправил ее спать дальше, а взрослые вернулись к костру и продолжили ужинать.

— Попозже пойду еще подую. Утром будет скакать, как козочка, — сказал Ка.

— А если не пройдет, что тогда делать? — спросил Тян Ди.

— Если не пройдет, можешь меня поколотить. Я знаю сильные мантры, изучал их в Луанг Прабанге, — ответил Ка.

Кун попросился спать в повозке вместе с матерью, потому что переживал, что сестра серьезно заболела, но не призналась в этом. Его разбудили громкие голоса. Взошла луна, с реки дул свежий ветерок. Кун выпрыгнул из повозки и пошел послушать, о чем говорят взрослые.

Ка предложил пойти посмотреть одну мелкую заводь. Пригорок около нее зарос бурьяном: то тут, то там виднелись пеньки, а в воде играла рыба. Если ловить ее сеткой-черпаком, то пойманная мелочь вполне сгодилась бы для закваски.

Отец Куна принес черпак и бамбуковое ведро из повозки. Кам Конг хотела пойти вместе с ним, но Кем отговорил ее, сказав, что ночью в темной воде не разглядеть пиявок и лучше лишний раз не рисковать. Девушка не стала спорить.

— Пусть Кем с сыном остаются за старших, а мы пойдем порыбачим, — сказал Ка и повел всех за собой.

Кун и Тян Ди увязались вместе с ними. До заводи было рукой подать — не более ста шагов. Лунный свет озарял поверхность воды, которую покрывала едва заметная рябь, — признак того, что заводь изобилует рыбой.

Ка попросил затушить факел.

— Попробую спущусь, — сказал он, сняв с себя набедренную повязку и сложив ее на берегу, после чего взял бамбуковое ведро и осторожно вошел в воду.

— Эй, дядя Ка, смотрите, как бы рыба не тяпнула! — Тян Ди сам засмеялся своей шутке.

— Давайте, спускайтесь поскорее! Гольяна и рачка тут полно! — окликнул Ка через какое-то время.

— А пиявки там есть? — спросил Тит Тюн.

— Нету ничего такого. Давайте, раздевайтесь быстрее!

Тит Тюн отошел подальше от друзей и там быстро разделся. Отец не стал снимать пха кхау ма, только закатал ткань выше колен и вошел в воду.

— Оставайтесь на берегу. Если кто-то от повозок будет звать, крикните нам.

Кун напрягал зрение, пытаясь разглядеть смутную тень отца, склоняющуюся время от времени к воде. Тит Тюн сообщил, что гольяна и рачка действительно много, на что Ка посоветовал не набирать больше половины ведра, а ограничиться на сегодня этим и как следует отдохнуть.

Луна медленно плыла по ночному небу, освещая силуэты отца Куна и Тит Тюна. Отец Куна привязал ведро к талии лианой, и оно плыло следом за ним, пока он обеими руками орудовал сеткой-черпаком.

— Хватит, выходим! Холодрыга! — прокричал Ка.

Добравшись до берега, Тит Тюн зажег факел и осветил ведро, больше чем наполовину заполненное гольяном и рачком. Кун заглянул в ведро отца — то же самое.

— Ух ты, какая вкуснота! — сказал Тян Ди, попробовав живого рачка.

— Не ешь сырого, может живот прихватить! — предостерег Тит Тюн.

— А когда ты сырое мясо ел, то ничего?.. — нашелся Тян Ди, продолжая лакомиться рачками.

Кун, недолго думая, последовал примеру друга, ведь он давно уже не пробовал ничего подобного. Когда они шли к обозу, Кун потихоньку таскал рачков из ведра, пока отец не сделал ему замечание.

Увидев их с полными ведрами, женщины заохали. Кам Конг с матерью Куна принесли глубокий поднос, куда перевалили весь улов. Сначала следовало выбрать мусор, а уж потом распределять добычу по кувшинам.

— Сделайте плабам и поделите на всех поровну! — посоветовал Ка, свернув самокрутку.

— Ну и как мы это поделим поровну? — ответила мать Тян Ди.

Кун никогда не видел, чтобы мать готовила плабам, поэтому они с приятелем решили остаться и помочь выбрать сор. Мать объяснила, что плабам — это такой соленый соус из мелкой рыбы или рачков. В Корате его еще называют «платём».

Выбрав мусор из улова, Кам Конг отмерила соль половинкой кокосового ореха и высыпала в поднос. Мать Тян Ди перемесила живую массу — рачки и гольян перестали шевелиться и подпрыгивать. Кам Конг истолкла в ступке головку сушеного чеснока, положила на доску горсть лемонграсса и начала тонко нарезать его кружками.

— Откуда у тебя лемонграсс? — удивился Тян Ди.

— Из дома захватила.

Девушка нарезала две горсти лемонграсса, ссыпала вместе с толченым чесноком в поднос, а после добавила к рыбе каленую рисовую крошку.

— Принеси корзинку с рисом, — обратилась к Кам Конг жена Ка.

Женщина зачерпнула рукой комок риса и по чуть-чуть стала добавлять в массу, которую после этого еще раз тщательно вымешали руками. Запах чеснока, лемонграсса и рисовой крошки дразнил.

— Теперь разложим по маленьким кувшинам, закрой крышку поплотнее, и через три дня уже можно есть, — сказала жена Ка.

— Это и есть плабам? — спросил Тян Ди.

— Ага. Запоминай, как его делать.

Кун повторял про себя, запоминая все увиденное.

— Мам, а зачем сюда кладут рис?

— Его используют как закваску, это придаст приправе кислый вкус, — ответила мать.

— Дня через три точно уже можно есть? — уточнил Тян Ди.

Тем вечером люди долго не расходились, толкуя у костра о том о сем вплоть до глубокой ночи. Радость переполняла сердце Куна, ведь он никогда раньше не видел такого богатого улова. Мальчик надеялся, что завтра они поймают еще больше.

— Ну, сколько еще галдеть будете? Когда уже спать уляжетесь, полуночники? — спросил Ка.

Каждая из семей взяла себе по кувшину с плабамом, после чего все разошлись по своим повозкам.

Утром обоз двинулся на новое место. По дороге встречались заросли низкорослых деревьев, а в поле нежно зеленела свежая молодая трава. Перепархивали с места на место красноклювые зимородки. Полоса светло-серого прибрежного песка, простиравшаяся справа дороги вплоть до самой реки Чи, мягкий свет утреннего солнца — все это наполняло душу Куна невыразимым восторгом.

Сестры Куна резвились вокруг повозки. Отец распряг волов и сказал Исун, что, когда она вырастет, должна будет в знак благодарности совершить омовение дяди Ка.

— Эге! Когда она вырастет, я уже к праотцам отправлюсь. Лучше пойду ополоснусь в реке, а то за два года, что ношу свою набедренную повязку, еще ни разу ее толком не замочил!

Всем был хорош старый Ка. Утром путники позавтракали рисом, что он насобирал вечером по дворам. Остальную еду рассчитывали добыть потом, поскольку накануне староста заверил, что в этом месте водится множество сомов. Ка наказал Тит Тюну и Кам Конг караулить обоз.