Чтение онлайн

— Обратно так обратно, — сказал Тит Тюн. — Если бы мы походили здесь подольше, то могли бы набить очень много ящериц, а потом засолить или засушить их. Хотя даже корзины хамелеонов недостаточно для обмена на рис.

— Нет уж, нечего тут делать. Скорее бы до реки добраться! Пока сидишь все время в повозке — онеметь можно, — вставил Тян Ди.

— Ну так спой какую-нибудь песенку, — ответил Тит Тюн.

— Кому я буду петь? Мне тебя не одолеть.

— Что это вдруг?

— Да ты ведь такие «серенады» выдаешь Кам Конг, когда с ней наедине…

Тит Тюн огрел пацаненка разок по голове духовым ружьем, после чего у Тян Ди пропало желание разглагольствовать и ерничать.

Развели большой костер. Кат развернул банановый лист и вытряхнул добычу прямиком в огонь, чем порадовал отца.

— Приготовим кой. Я уже страшно проголодался, — сказал Кем.

Сначала ящерицы подрагивали, но потом все передохли, вытянув лапки. Кат доставал их из костра щепкой, а Тит Тюн обдирал шкурки, обнажая белое мясо.

— Помогите выпотрошить, давайте поживее! — сказал Тит Тюн мальчикам.

Кун и Тян Ди взялись за дело и быстренько подготовили ящериц, сложив их на большой лист. Кам Конг передала Тит Тюну небольшую разделочную доску. Тот рубил ящериц на скорую руку, а кусочки, отлетавшие на землю, он подбирал и складывал обратно.

— Подсыпь мне приправ в тарелку, — велел он.

— Вы их в огне не додержали, они еще совсем сырые… — сказала мать Тян Ди.

Приправы для кой по составу почти не отличались от тех, что использовали в приготовлении мясного лапа, но в тот день не нашли ничего, что могло бы подкислить пищу. Если бы ребята пошли искать муравейник, то вернулись бы ближе к вечеру. Когда кой из ящериц довели до готовности, Тит Тюн позвал путешественников снимать пробу.

— Хорошо, но если бы подмешали воды и сделали пожиже, то еды получилось бы больше, — заметил Кем.

— Не надо воды добавлять, просто бери по чуть-чуть, — возразил Ка.

Все расселись и приступили к трапезе. Кун и Тян Ди хотели от души макать рисовые колобки, потому что кой источал аромат, невообразимо схожий с курицей, но они стеснялись съесть лишнее, а после того как Кем сказал: «Не макайте так усердно, а то миска треснет!», они и вовсе осмеливались лишь слегка прикасаться рисом к деликатесу.

— В другой раз наготовлю побольше и по-другому! — сказал Тит Тюн.

— Чего наготовишь?

— Можно приготовить разными способами: разбавить водой — и получится густой соус, можно подсушить ящериц, как мы сделали сейчас… А когда много гостей, но мало продуктов и еды на всех может не хватить, лучше добавить побольше воды и сделать суп, — объяснял отец, а Кун повторял про себя, заучивая наизусть.

— Ты совсем не ешь кой, — сказал Тян Ди сестре Куна.

— Пусть сначала доедят жареных лягушек. Если они будут есть с тобой кой, то останутся голодными, — возразила мать Куна.

Когда все наелись, Тит Тюн позвал собак и, развернув банановый лист, отдал им жареные головы ящериц. Собаки схватили свой обед и скрылись в лесу.

Был на исходе уже пятый день похода. Кун знал это потому, что мать считала дни, загибая пальцы и обозначая их названиями каких-то уездов, что они проезжали. Кун, конечно же, не запоминал их и не знал, где они находятся. Весь их путь сопровождал монотонный и печальный скрип повозок. Красно-коричневое, как спелый бетель, солнце медленно клонилось к закату. Мать сказала, что совсем скоро они доедут до реки. Обрадованный Кун поделился этой новостью с сестрами и подвинулся поближе к отцу. Тот улыбнулся, немного устало. Он практически не спал все эти дни. Просыпаясь по ночам, Кун видел, что отец пасет волов. Однако он никогда не жаловался на усталость.

— А что это за звуки раздаются вон оттуда, сынок? — спросил отец, указывая рукой вперед и улыбаясь.

Кун прислушался к доносившемуся издалека шуму. Отец сказал, что это — шум реки.

— Слышь, Тян Ди, мы почти приехали! — прокричал Кун, опираясь на плечо отца и привстав.

— Точно! Я тоже слышу, как река течет! — отозвался тот.

Дул легкий прохладный ветер. Небо над редколесьем окрасилось в пунцовый свет. Пара рогоклювов резво пролетела над повозкой. Ка прокричал, что осталось пересечь всего одну дорогу, и они доберутся до берега реки.

— Ух ты! Я так устал! Наконец-то высплюсь этой ночью, да еще на берегу реки! — обрадовался Тит Тюн.

Отец Куна лишь посмеивался про себя, решив, что в любом случае они пойдут этой ночью обследовать берег в поисках рыбы и возьмут с собой Тит Тюна. Зря он радуется раньше времени… Мать пожалела бедного юношу, сказав, что он устал больше, чем кто-либо другой, и ему необходимо отдохнуть и набраться сил.

— Добрались! Останавливаемся здесь! А завтра уже пойдем искать место для рыбалки, — скомандовал Ка после того, как они миновали редколесье.

Обоз остановился. Отец распряг волов, а Кун, выпрыгнув из тележки, побежал к Тян Ди. Отец Тян Ди взял Куна за руку и повел мальчиков к реке. Всего через каких-то двадцать шагов ребята застыли, затаив дыхание. Рокот напоминал шум ручья в их деревне, где еще в прошлом году журчала вода. Но река, к которой они приехали, поражала своей необъятностью: посмотришь направо — глаза не находят ее истока, налево — устья. Река словно шипела от садящегося в ее воды закатного солнца, порождавшего игру желто-белых бликов на поверхности воды. Какой-то юноша, сверстник Ката, сладкозвучно напевая песенку, причалил на лодке к берегу. Кун не мог оторвать от него завороженного взгляда.

— Давайте, возвращайтесь уже! Помогите подкатить повозки и набрать дров для костра! — прокричал Ка.

— Ничего себе! Сколько живу — только вот сейчас увидел большую реку! — поделился увиденным Кем, отводя ребят обратно.

— А я вообще, когда вырасту — к морю поеду! — только и ответил Кун со вздохом.

Тем вечером ощущалась прохлада, несравнимая с прошлыми вечерами. От реки ласкающим шлейфом поднимался легкий ветерок. Поющие вдалеке голоса сливались с шумом воды в одну мелодию. Собаки носились взад-вперед по берегу, временами взлаивая. Они тоже впервые в жизни увидели широкую реку и возбудились не меньше ребят.

Волов опять поставили в круг повозок. Ка отправил Тит Тюна и своего сына за водой для скота, а женщин — за хворостом. Кто проголодался — доедал остатки риса с падэком. Ка и отец Куна решили известить старосту деревни о своем появлении, а также расспросить, где можно купить на еду хотя бы одну курицу. Ка стоял, склонившись над ведром воды, и намывал себе спину и шею: — О, хорошо-то как! Этой ночью пойду закадрю какую-нибудь местную вдовушку, пересплю с ней…

— Иди-иди, перо тебе… Неделю почти не мылся. Да какая сучка с тобой уляжется? Разве что собака Тит Тюна или отца Куна, — откликнулась его жена.