Чтение онлайн

— Когда ты успела узнать наши порядки?

— Когда понемногу расспрашивала твоих сестер о мире, который меня окружает. Неужели ты думал, что все это время я попросту бездействовала?

Даэлин одобрительно фыркнул.

— И все же… К чему ты клонишь, Авери?

— Я предлагаю тебе полноценный союз, — выдохнула я. — Пользуйся силой Каприады во мне, как захочешь. Так, как тебе будет выгодно. Но доведи меня до Источника.

— Хорошо, — без раздумий отозвался принц.

Я покачала головой.

— Не так быстро. Это главное условие сделки, но не основное. Ты узнал правду обо мне. Теперь твоя очередь. Даэлин… Я хочу тебе доверять. Но для начала я хочу узнать больше о тебе.

Он оценивающе смотрел на меня. Потом пересек комнату и опустился в глубокое кресло у окна, забросив ногу на колено. Небрежная поза, вот только напряжение в плечах выдавало его.

— Что именно тебя интересует? — с холодком спросил он.

— Все. В чем именно заключается твоя сила? Где Король Теней? На что способен Ключ? И… что произошло с твоим двором?

Даэлин невесело усмехнулся.

— Как многое тебе рассказали во Дворе Тумана?

— Это неважно. Я хочу услышать правду от тебя.

— И как ты поймешь, что я ничего не утаил? — спросил он, прищурившись. — Мы — мастера в этом, ты же знаешь. Подавать правду ровно с той стороны, с какой она выгодна нам.

Я пожала плечами.

— Решу в процессе.

Он помолчал, будто подбирая слова.

— Что ж… Мой отец славился своей способностью уходить в мир теней, мертвых, и черпать там знания и магическую силу. Дар, который я не перенял. Даже с помочью Ключа я мог лишь впускать в наш мир энергию мира мертвых, но не входить туда. Отца это безумно разочаровывало.

В его словах я расслышала застарелую, приглушенную горечь, которую он носил в себе, вероятно, десятилетия.

— Зато это хорошо удавалось моим сестрам. Беда в том, что они были нежными, чуткими созданиями. Им претило пользоваться теневой силой: наблюдать за чужими смертями, погружаться в чужие воспоминания, подслушивать шепот ушедших. Однако отец их заставлял. Твердил: «Раз мой сын не может перенять мое наследие, это придется сделать вам». Никогда не прощу себе, что позволял отцу дергать за нитки моих сестер. Но слово короля — закон. Даже для его сына.

Что ни говори, а нравов фэйри мне никогда не понять. Но может, любовью к тирании отличились не все их короли?

— Отец почти постоянно пропадал в мире теней вместе с моими сестрами. Бесконечно их обучал. Я с самого детства привык к одиночеству.

Рубленные, сухие фразы и вместе с тем — застывшая в глазах мука. Что бы он ни говорил, как бы ни храбрился, Даэлин десятки лет страдал от одиночества. Этот готический дворец стал для него тюрьмой.

Он любил семью — я чувствовала это по его тону и взгляду. Не мог их покинуть. Да и куда ему идти? Становиться частью другого двора? Что это, как не предательство? Но и во Дворе Теней он наверняка ощущал себя лишним. Ведь он оказался не нужен собственному отцу. А сестры Даэлина по воле того променяли мир живых на мир мертвых.

— Однажды я был в таком отчаянии, что снова взял Ключ — чтобы последовать на ту сторону за своей семьей. Чтобы быть с ними. Чтобы не чувствовать больше одиночества, разъедающего меня изнутри. Но энергия мира теней, которую я призвал, странно отреагировала на мой призыв. Много позже я понял, что она будто бы откликнулась на обуявшие меня эмоции.

Подавшись вперед, я взволнованно спросила:

— И что произошло?

Даэлин ослепительно улыбнулся.

— Я создал своего первого ворона.

27. Тени и пепел

Даэлин продолжал рассказ. Его голос, сперва приглушенный, с затаенной горечью, наполнялся энергией и становился все более твердым и звучным.

— Поначалу из теневой энергии я просто создавал фигуры. Получался эдакий объемный театр теней. Пес, который бежал за мной по коридорам. Птица, что порхала под сводами. — Он махнул рукой, будто говорил о каких-то ерундовых фокусах. — Мне это быстро наскучило. Иллюзионисты Двора Масок создавали куда более интересные, яркие вещи. Я на их фоне чувствовал себя ребенком, который калякает углем на стене. Но дело не только в этом. В моих творениях не было жизни. Не было души.

Он замолчал, глядя на свои руки, которые и по сей день способны сотворить истинное волшебство. Но Даэлину этого было недостаточно.

— И снова клановая магия словно откликнулась на мои мысли и эмоции. На то, что творилось у меня внутри. Создавая очередного ворона, я почувствовал, будто из меня вытягивают жизнь. Не силу. Не энергию. Нечто иное.

— Что же? — завороженная рассказом, спросила я.

— Как я понял позже, магия теней забрала частицу моей души. Это своеобразная плата за то, чтобы из мертвой энергии создать что-то по-настоящему живое. Об этом мне рассказал отец, когда я решил похвастаться своим первым настоящим фамильяром. Вороном, который оказался невероятно послушным и умным. Я был юн и наивен, и потому решил, что отца порадует мое творение.

— Чувствую, этого не произошло, — вздохнула я.

— Нет. Отец пришел в ярость. Кричал, какой же я глупец. Еще там было что-то о том, насколько глупо разбрасываться собственной душой. Ведь этим я укорачивал свой срок на земле. — Даэлин покачал головой. — Отец не понимал меня. И его гнев не охладил мой пыл. Зачем мне душа, которой предстоит столетиями томиться в этой каменной гробнице, именуемой дворцом? Душа, которую уже ничто не способно взволновать или удивить? Пресытившаяся бесконечными балами, фэйскими чудесами, иллюзиями, мимолетными связями…

Я нахмурилась. Пусть меня его «мимолетные связи» нисколько не касались, слышать подобное отчего-то было неприятно.

И все же… Даэлина можно понять. Он прожил десятки лет, отверженный собственной семьей. И статус наследного принца ни для него, ни для остальных почти ничего не значил. Его отец — Король Теней, могущественный фэйри, который, судя по всему, не собирался покидать свой трон и передавать бразды правления своему сыну.

Да и это правление — весьма условная вещь. Мир фэйри мал: каждому двору принадлежал один город, а то и вовсе один дворец.

Оттого Даэлин маялся от скуки. И вместе с тем пытался заполнить пустоту внутри.

Я поморщилась. Не слишком ли я увлеклась? Не напрасно ли додумываю мотивы принца и пытаюсь разглядеть в нем глубину, которой нет? Может, он ровно такой, каким и кажется со стороны — охотник за впечатлениями, вечно ищущий новую забаву… и женское внимание?

— После разговора с отцом я с удвоенной силой начал создавать воронов, вкладывая в них частицы своей души. — В голосе и в выражении лица Даэлина появилась новая нотка — этакая упрямая, даже злая решимость. — Материю для них я брал из мира теней. В один из дней отец вернулся из той же бреши, из которой я черпал энергию для своих созданий. Я ожидал новой порции гнева, но отец просто… наблюдал. Я не дрогнул. На его глазах создал большую хищную кошку. Пантеру. Хотел подарить ее на день рождения Делиане. Пантера понимала человеческую речь, потому что в ней была частица моей души, а с ней — и отголосок моего разума.