Чтение онлайн

наконец, значительно произнес:

— Так вот ты какой... Давно мы тебя ищем. Прямо с ног сбились. Чего же ты,

наворочал дел да и скрылся? Ну, проходи, проходи.

Жеребцов окончательно потерялся и на всякий случай покаянно повесил голову.

Следователь тем временем порылся в папках на столе и, бросая на Жеребцова

быстрые оценивающие взгляды, раскрыл одну, другую. Но понравилась ему третья,

и он углубился в содержание. Внезапно блондин захлопнул папку и оптимистично

заключил: «Дело ясное, что дело темное», а потом с пугающей мягкостью и на

«вы» сказал:

— Садитесь, Гунько. В ногах-то правды нет. Да, опять вы у нас, Гунько, и

опять по той же статье. На путь исправления так и не встали. Свобода, видно,

не для вас.

— Извините, я не Гунько. Перепутали, наверно, — робко возразил Жеребцов и

извиняюще улыбнулся, дескать, бывает. Ему захотелось закинуть ногу на ногу,

но он не решился и только непритязательно задвинул сапоги под стул.

— Ну, разумеется, разумеется, вы не Гунько, — с сатирическими интонациями

согласился блондин, — и, конечно же, не вы зарезали у лесопилки гражданина

Панихидина.

— Не я, — подтвердил Жеребцов, разом вспотев. Следователь

рассыпчато засмеялся. Жеребцов из солидарности тоже заулыбался и,

обнадеживая себя, подумал: «Видно, добрый мужик». Не опуская улыбку и

покачивая головой, следователь щелкнул авторучкой, нацелился ею на чистый

лист бумаги и разрешил:

— Ну, рассказывайте.

— Чего рассказывать-то? — с готовностью спросил Жеребцов и даже напряженно

вытянул шею. Он решил, что так будет лучше. Чем скромнее, тем лучше. Поэтому

лучше скромнее.

— Не хотите, значится, — с огорчением догадался блондин, помолчал и вдруг

сорвался на крик. — Я же тебя, подонка, как облупленного, знаю! Говори, сука,

ты убил Панихидина?! Ты?! Говори, ты?!

— Я... — начал съежившийся Жеребцов. Следователь радостно замер. — Я

извиняюсь, вы перепутали, наверно. Не знаю я никакого Панихидина. Он, видать,

с района, а я в Подстепном живу.

— Убил и не знаешь? — удивился блондин, также вдруг переходя с крика на

нормальный голос. — Ну что ж, начнем с самого начала. Фамилия, имя, отчество.

— Жеребцов Геннадий Васильевич, — честно признался Жеребцов и сглотнул.

— Как Жеребцов? — сосредоточил брови следователь и авторучка его

споткнулась. — А кто тогда Гунько Андрей Константинович?

— Я же вам говорю, что ничего не знаю. Ошибка, наверно, — горячо ответил

Жеребцов, веселея и оживая.

— Интересное кино у нас тут с вами получается, — потускнел блондин. —

Секундочку. — Он отложил папку и принялся, расшвыривать бумаги, искать на

столе. Потом на окне. Потом в сейфе, и Жеребцов успел заметить в его недрах

стакан и армейскую фляжку, с которой блондин в отличие от других предметов

обращался очень бережно. Громыхнув железной дверцей, следователь огляделся, —

больше искать было негде, но он зачем-то еще поискал у себя в карманах.

— Чисто работаете, — наконец, с уважением признал блондин и ушел что-то

выяснять. Вернулся он минут через десять, вытирая усы и дожевывая, и с порога

заявил:

— Настоятельно советую вам все-таки признаться. Будьте мужчиной. Учитесь

проигрывать достойно. А на суде это зачтется. И даю вам честное слово офицера

милиции, что все останется между нами, — и следователь включил магнитофон.

Жеребцова охватила тоска и беспомощность:

— Вы хоть скажите, что, почем. А то взяли, привезли, ночь в камере

продержали и ни за что, ни про что. Вы разберитесь сначала.

— Ну, это ты брось. У нас ни за что, ни про что не забирают. Это тебе не в

Америке. А доказать, докажем. И не такое доказывали.

Дальнейшее Жеребцов запомнил плохо.

Следователь давал бумагу, призывал подумать и изложить, как все было. Он то

вкрадчиво и возвышенно говорил о погибшей душе Жеребцова, доверяя, клал руку

ему на плечо, то вдруг наливался красным, топал ногами и ругался матом, от

которого Жеребцов немного приходил в себя и держался уверенней. Нос блондина

играл всеми цветами побежалости, жидкие волосики потемнели и слиплись. Он

несколько раз выходил в коридор, откуда слышался его недовольный тенорок:

— Кто знает, кто это такой? И вообще, откуда он взялся? По какому он делу?

По магазину? Или по 76-й нераскрытые есть. По делу Жильцовой, говоришь? Ну,

точно! И как я сразу не допер.

Блондин вбегал в кабинет и, открывая папки, изобличал вопросами:

— Были ли вы знакомы с Жильцовой Тамарой Ивановной до того черного для нее

дня, когда вы ее изнасиловали в подвале общежития?

— При каких обстоятельствах началась драка? Петросов утверждает, что

первым начали вы. И куда вы спрятали топор, которым расчленили труп

несчастного Шелюхаева?

— Когда вы почувствовали, что не можете жить без наркотиков? Как часто, с

кем и когда вы посещали Чуйскую долину?

Ведение следствия блондин перемежал телефонными звонками неизвестным

Тамаре, Ольге и Любе. Всем он говорил, примерно, одно и то же:

— А? Кто? А-а. А кто же? Я. Я. Ну, ты куда пропала? Чего? Ой-ой-ой. А чем

болеешь? И когда кончатся? Уже? Ну ладно, сегодня придешь? Ну... ну... ну...

ну... Ладно, не гони. А чем расплачиваться будешь? Гы-гы-гы. Ну тогда я

заеду, готовься. «Че, че...» Сама знаешь. Гы! Да что одну, пару возьми. Ну

тогда заметано. Все, вешай трубочку. Пока...