Чтение онлайн

— Зайка, я знаю, как ты любишь Дарре, — ласково сказала мама — словно подслушала мысли Аны. — И поверь, он любит тебя нисколько не меньше. И я боюсь, что ради этой любви он может пойти на такую жертву, которую ты потом себе не простишь. Поэтому очень прошу, постарайся найти в своем сердце место для Айлин. Она вовсе не такая эгоистка, как ты думаешь, просто слишком не вовремя осталась одна и не смогла с этим справиться. Может быть, вам стоит поговорить? Может быть, она сумеет объяснить то, что тебя столь тревожит? Я не стала бы просить ради себя, но Дарре, мне кажется, этого заслуживает.

Ана крепче сжала руки. Она не могла не признать, что мама права. Но от этого вдруг стало так страшно и обидно, что на глаза снова навернулись слезы. Ана всхлипнула, презирая себя за эту слабость, и вдруг почувствовала, как мама приподняла ее, словно маленькую, и, донеся до лавки, усадила к себе на колени. Ана оскорбленно дернулась прочь, но мама только улыбнулась, да еще и по голове погладила.

— Я не малолетка, чтобы со мною нянькаться! — возмутилась Ана. Мама кивнула, продолжая осторожно распутывать выбившиеся из косы прядки.

— Не малолетка, — согласилась она. — Поэтому хочу рассказать тебе про нас с папой. Если, конечно, тебе интересно.

Ана тут же затихла. Она никогда не расспрашивала маму об этом, хотя — что уж скрывать? — с недавних пор частенько боролась с любопытством и желанием задать пару наводящих вопросов. Уже одно то, что папа первым на свете смог избавиться от своей драконьей ипостаси и стать ради мамы обычным человеком, говорило о том, какая необычная история любви у них должна была быть. Да и те взгляды, что родители по сей день бросали друг на друга, особенно когда думали, что дети их не видят, вызывали у Аны невольный трепет в душе и рождали неосознанную мечту о таких же чувствах. Однако мама никогда не раскрывала свое сердце и не делилась потаенным. Почему же вдруг сейчас?..

— Это ничего не изменит, — насупилась было Ана, но от нежных материнских ласк разомлела, прижалась к родному плечу, тихонько вздохнула. — Расскажи, — в предчувствии какого-то чуда попросила она, и мама завела свою историю…

Это было лучше любого сказания из ее любимой книжки. Мама говорила с таким вдохновением, что казалось, будто она заново переживает давно минувшие события. И Ана переживала их вместе с ней, восхищаясь красотой лилового дракона, ужасаясь грозившей юной Ариане гибелью, ненавидя армелонцев за то, что они так несправедливо относились к своему будущему спасителю. А когда мама заговорила о том, какие они с папой глупости делали из самых лучших побуждений, поняла наконец, почему мама решила поделиться этим именно сейчас. Ана тоже желала Дарре только добра. Но, быть может, и она что-то не замечала в своем упрямстве? И не знала того, что знал Дарре? Ведь простил же он почему-то Айлин. И так изменился после ее возвращения, что Ана нарадоваться не могла. Улыбался все время, хоть и старался это скрыть, а от искреннего воодушевления в его взгляде Ане и самой становилось тепло. Никогда таким не был, даже дар целительства у себя обнаружив. Ана, конечно, догадывалась, в чем причина, но до сих пор видела в ней лишь угрозу спокойствию Дарре. Вот только нужно ли ему это спокойствие, спросить не удосужилась. Наверное, и он все понимал не хуже сестры, и он предполагал, что Айлин может просто притворяться, а потом вновь станет бестией. Да только не боялся рискнуть и не прятал голову в песок, как Ана. Уж что проще: поговорить с кузиной и попытаться выяснить ее истинные чувства? Но Ана предпочла запереться в своем коконе и только огрызаться на тех, кто думал иначе, чем она. А мама очень доходчиво сегодня разъяснила, чем в ее случае закончилось такое поведение. И последовать ее примеру Ана хотела в последнюю очередь.

Что ж, тогда нужно было просто отправиться в пекарню Айлин и вызвать кузину на откровенность. Ане отлично удавались вопросы в лоб, вынуждающие отвечавших говорить правду. В ином случае Ана почувствует ложь. И перестанет наконец разрываться в своих сомнениях.

Ана вышла из дома и решительно направилась к кузине. По дороге встретила мальчишек, раздающих прохожим угощения и приглашающих их в открывшуюся пекарню. Горожане, поначалу скептически хмыкающие, моментально меняли свое отношение, стоило им лишь распробовать выпечку. Останавливались, возвращались, уточняли у мальчишек, где именно продают столь вкусные сладости и как долго работает пекарня. Ана качала головой, не зная, то ли раздражаться из-за того, что армелонцев оказалось так просто подкупить какими-то булочками, то ли радоваться, что мама все-таки правильно разглядела Айлин и вовсе она никакая не фурия, а просто запутавшаяся девчонка, не справившаяся со взрослением.

На крыше одного из центральных зданий Вилхе с другом приделывали тот самый пригласительный плакат, с которым он просил Ану помочь. Сердце у Аны совестливо сжалось: как бы она ни относилась к кузине, это вовсе не должно было стать поводом подвести брата. Счастье еще, что плакат удался на славу и без ее участия. И что замеревшая внизу и со смесью ужаса и восхищения взирающая на Вилхе Кайя исправила Анин отвратительный поступок. Она-то точно не дала Вилхе скучать. Да и он вряд ли сегодня жалел об отсутствии младшей сестры.

Наконец она добралась и до дома дяди Эйнарда. Дверь в новой части была открыта нараспашку, и над ней красовалась аккуратная и очень симпатичная вывеска «Пекарня «Солнышко». Ана усмехнулась: кузина не решилась взять собственное имя для привлечения покупателей, но воспользовалась детским прозвищем. К ее огненным волосам оно очень подходило. Да и к горячей румяной выпечке тоже.

Ана шагнула было на крыльцо и вдруг заробела, услышав внутри чужие голоса. Ну в самом деле, не будет же она выяснять отношения с кузиной при посторонних. И стоять у прилавка слишком долго, не объяснив причину, не станешь. Лучше подождать, пока Айлин освободится.

Ана неслышно скользнула за угол и притаилась под открытым окном. Через него было отлично слышно все, что происходило в пекарне, и Ана рассчитывала вскоре выгадать момент и застать Айлин в одиночестве.

Но покупатели все шли и шли. Кто-то просто заглянул внутрь, интересуясь, что это за лавка и чем в ней торгуют. Кто-то попросил насыпать ему именно тех расписных пряников, которые мальчишки раздавали на рынке, и уточнил, чем таким белым и ароматным они покрыты. Женский голос заказал шесть разных пирожков для своих детей и, узнав, что каждой форме соответствует определенная начинка, похвалил за такую оригинальную идею. Мужской голос возмутился тем, что пирожки такие маленькие, но потом его владелец снизошел до целого пирога и, не взяв сдачу, довольно распрощался. Следом потрескавшийся старушечий голос начал выспрашивать у Айлин стоимость изделий и с каждой новой цифрой становился все грустнее и вздыхал все чаще. Ана не усидела в своем убежище, заглянула в окно и увидела сухонькую бабушку с платочком в руках, где, судя по всему, побрякивала лишь пара десятков шнокелей. Ана скривилась, раздражаясь на кузину: вон у той сколько выручки сегодня, могла бы и пожалеть старушку, сделать ей скидку на булочку. И в тот же самый момент Айлин протянула несчастной покупательнице бумажный пакет. Та заглянула внутрь и отшатнулась, будто от ядовитой змеи.

— Что ты! У меня дед и за месяц столько не зарабатывает, — объяснила она. — А как слег с поясницей, так и вовсе… Вот хотела порадовать его сладеньким — уж больно он любит, — да не подумала, старая…

— Берите, — улыбнулась Айлин. — А папе я скажу, чтобы он к вам заглянул…

Старушка замахала руками и попятилась к двери.

— Что ты, что ты! — повторяла она. — Али я не знаю, сколько стоит доктора в дом пригласить? Али…

Договорить у нее не получилось. Едва не задев головой косяк и раздраженно толкнув попавшуюся ему по дороге старуху, в пекарню вошел златокудрый Кён и с мерзкой елейной улыбкой направился к прилавку. Ану передернуло. Этого парня знал весь Армелон. Еще до того, как бывший градоначальник уехал с семьей в Окинос и передал свой пост отцу Кёна, тот успел прославиться своей наглостью и нетерпимостью к кому бы то ни было. Теперь же он и вовсе забыл, что такое совесть, явно считая себя первым лицом Армелона и поступая так, будто ему все дозволено. Пожалуй, они с Айлин в своем беспредельчестве могли бы составить идеальную пару.

У Аны что-то вздрогнуло внутри и подернулось холодом. А ведь она почти поверила в то, что кузина изменилась, когда та столь ласково заговорила со старушкой. Но какая уж тут старушка, когда рядом богоподобный Кён? За ним непристроенные армелонские девицы табунами бегали, а он вот… на Айлин изволил свой взор обратить. Иначе разве щерился бы так? И отвешивал дурацкие поклоны?

Айлин наскоро ответила на его приветствие и попыталась было обойти, но Кён преградил ей дорогу и снова улыбнулся так, что Ана у окна скрипнула зубами.

— Могу я чем-то помочь? — поинтересовался Кён, и Ана невольно глянула на землю в поисках чего-нибудь поувесистей, что бы в случае прямого попадания в физиономию Кёна наконец стерло этот белозубый оскал. Бр-р! Никто и никогда так не бесил Ану, как этот наглец! Он единственный во всем Армелоне до сих пор смотрел на ее отца свысока, как на недочеловека, а Дарре и вовсе называл эндовым отродьем. Знала ли об этом Айлин, Ане было неведомо. И все же она целиком превратилась в слух, словно именно сейчас надеялась определить истинную сущность кузины. Да невозможно же не понять, каков этот Кён на самом деле! И если Айлин начнет с ним кокетничать…