Чтение онлайн

Ана, вцепившись руками в ветку, благоразумно промолчала. Кажется, опять попала в цель, хотя вроде не старалась особо. Дернул Энда за язык, довела Хедина до белого каления. Нет бы, как нормальная девчонка, улыбнуться ему пару раз, глазками поморгать, голосок умоляющий задействовать — глядишь, и его бы совсем иначе проняло. Мальчишки такое любят. Тьфу!

Ана огляделась по сторонам в поисках путей отхода, и тут ее взгляд упал на длинную нижнюю ветку. Она дотягивалась до самой воды, и Ана вполне могла перебраться по ней к реке, нырнуть тихонечко, пока братья снова ствол своими телесами подпирали, и поминай как звали. Надо только спуститься незаметно и ползком… ползком…

— Ана! — услышала она еще перепуганный до смерти мальчишеский крик, а потом громкий хруст заглушил все остальные звуки, и она рухнула вместе с веткой вниз, под откос, на острые прибрежные камни…

Подобного ужаса Дарре не испытывал никогда в жизни, даже лишаясь крыльев под пыточными орудиями хозяев, где его единственной задачей было не сдохнуть в мучениях. Сейчас от Дарре зависело все на свете. И ничего не получалось.

Когда в госпиталь ворвался смутно знакомый мальчишка и принялся кричать, что Ана сорвалась с дерева и ей нужна помощь, Дарре предполагал, что она получила травму, но даже в самом страшном сне не представил бы такое.

Ана неподвижно лежала на камнях у самой воды, и у Дарре екнуло в груди, когда он увидел стоявшее на берегу дерево и понял, с какой высоты она упала. В ту же секунду в сердце появился страх, который рос потом с каждой секундой, затмевая все связные мысли и топя в панике. Ана была самым близким для Дарре человеком. Сколько бы ни сделали для него родители, какие бы чувства он ни испытывал к Айлин, а Ана оставалась вне всяких сравнений. Кроха, взявшая Дарре под свою опеку и вынудившая его поверить в существование чуда. Он без единого колебания отдал бы свою жизнь взамен ее. Но в голове забилась предательская мысль, что он не сможет этого сделать. И накликала беду.

Хедина Дарре узнал сразу, хотя видел его в последний раз еще до отъезда. Бледный, почти как Ана, он стоял у ее изголовья на коленях и онемевшими руками зажимал рану на ее виске. Просачивающаяся между его пальцами кровь окрашивала серебристо-белую косу в алый цвет, на мгновение плюхнувший Дарре в события восьмилетней давности. Тогда ошметки его плоти превращали снежное покрывало в кровавую кашу, и не было никакого спасения и никакой надежды.

Спину пронзило тысячами осколков и затянуло просоленными ремнями.

Дарре бросился к сестре.

Одной рукой нащупал пульс, вторую, воодушевившись слабыми, но ровными ударами, прижал к поврежденному виску, позволив Хедину с надрывом выдохнуть и впиться в Дарре таким взглядом, словно тот явил перед ним всю Божественную Триаду за раз. Дарре приказал себе не обращать на это внимания и, сосредоточившись, отыскал поврежденный сосуд.

Заживить его большого труда не составило, но даже остановившаяся кровь не принесла привычного облегчения. Напротив, Дарре волновался все сильнее, а мерзкий голосок в голове продолжал убеждать, что ничего не получится. Что удача всегда отворачивалась от него в самых сложных ситуациях. Когда Дарре попал в охотничью ловушку. Когда не успел переплавить цепь. Когда не смог вылечить Вилхе от лихорадки и брату пришлось справляться собственными силами. Эйнард сказал тогда, что божественный дар, очевидно, ограничен физическим воздействием, а бороться с охватившими все тело болезнями Дарре не под силу. И пусть у Аны совершенно явно обозначилась полученная травма, воспоминания о собственной беспомощности возле постели мечущегося в горячке Вилхе накатывали волнами, не давая спокойно дышать. Еще и Хедин, на пару со вторым мальчишкой ждущий от Дарре чуда, добавлял нервозности. Чтобы хоть как-то избавиться от этой слежки, Дарре потребовал от них сообщить о произошедшем с Аной несчастье ее семье и Эйнарду, покинувшему сегодня госпиталь до печального известия.

— Слышал? — угрюмо проговорил Хедин второму мальчишке. — Сначала за доктором, а потом за семьей. И морду не криви. Натворили дел.

— Сам натворил, — буркнул тот, но спорить не стал и, взобравшись по крутому склону, скрылся с глаз. Дарре не заострил внимание ни на том, что вдвоем эта миссия далась бы мальчишкам быстрее, ни на том, что обнаружился виновник случившегося несчастья. Будет еще для этого время. Когда Ане хоть немного полегчает.

— Тут… лошадь могу привести… — пробормотал Хедин, не отводя глаз от окровавленной косы. — Можно… в госпиталь ее…

Дарре качнул головой: уж что-что, а запрет перемещать раненого при падении Эйнард вдолбил ему в память намертво.

— Не сейчас, — ответил он, ища другие повреждения. Сначала самые опасные: позвоночник, внутренние органы. На первый взгляд вроде бы все более или менее в порядке: лишь в паре мест пришлось использовать свое умение. Но по рукам от хрупкого детского тельца поднималась тревога — тянущая, выматывающая, отнимающая силы. Дарре ничего не понимал. — Она сознание сразу потеряла? — уточнил он, не переставая ощупывать Ану, проверяя теперь конечности и заживляя по пути мелкие ссадины. Получив положительный ответ дрогнувшим голосом, задал следующие вопросы: — Вы ее не трогали? Не пытались в себя привести? Что вообще произошло?

— Ветка не выдержала, — все тем же бесцветным тоном отозвался Хедин. — Ана вместе с ней… Головой ударилась… Мы с Эдриком ветку оттащили, а она… В крови вся…

— Ты правильно все сделал, — сказал Дарре, сам не зная, зачем пытается успокоить мальчишку, который, вероятно, и стал причиной падения Аны. Его бы вздуть, как следует, чтобы в следующий раз думал, прежде чем что-то делать, но гнева у Дарре не было. Страх и сомнения в собственных силах выпотрошили его напрочь и явно не собирались останавливаться на достигнутом. И ведь вроде бы все не так плохо: по крайней мере, внешне так казалось. Дарре не чувствовал в пальцах покалывания, значит и ран больше не осталось. Получилось? Несмотря на колыхавшийся страх? И ничего?..

Ана вдруг изогнулась, побледнела еще сильнее; с губ сорвался слабый стон, перешедший в хрип. Дарре содрогнулся, похолодев: пропустил, не нашел, не смог вовремя…

Судорожно обхватил ее за голову, пытаясь отыскать источник беды, но пальцы почти онемели и совсем ничего не чувствовали. Если бы Эйнард был рядом, сказал, что искать… А у Дарре опыта кот наплакал: он кости выучил, а здесь — едва дышащий, беспомощный, самый родной на свете комочек. Словно восковые щеки, прилипшие ко лбу белые прядки, совсем ледяные скрюченные пальчики…

Дарре прижал их к губам, то ли пытаясь согреть, то ли вознося богиням молитву о милосердии. Зажмурился. Если на него нет никакой надежды, то, может, хоть небеса откликнутся? Разве заслужила Ана такую судьбу?! Да пусть Энда отнимет у него все, что есть, пусть обратно в клетку вернет, только открылись бы снова яркие глазки, только изогнулись бы губы в насмешливой улыбке, только сжался бы кулачок и погрозил в чем-то опять провинившемуся Дарре…

Пальцы кольнуло так, что даже в спине отдало. Дарре сам не заметил, но и в секунды отчаяния он продолжал обследовать сестру. Значит, есть у него не только дар, но и докторское призвание? Тогда почему он позволяет себе сомневаться? И тратить силы на колебания?

Запретив себе думать о чем бы то ни было, кроме учебников Эйнарда, Дарре снова закрыл глаза и поймал болезненный сигнал. Что там, в недрах головки сестренки, могло повредиться и как это восстановить, он не знал. Поэтому представил свое тело с текущими по венам жизненными соками и усилием воли перенаправил эти светящиеся ручейки к пальцам. Кожа тут же стала гусиной, а холод, изгнанный из души, атаковал снаружи. Дарре не помнил, чтобы так мерз, со времен цирковой клетки, но это сейчас не имело значения. Главное, что ладони пылали и жар от них передавался Ане, возвращая ее личику краску, успокаивая измученное дыхание, расслабляя сведенные судорогой конечности.