Чтение онлайн

— Что происходит?!

Ткач приходил только во сне. Я сплю?

— Ох, подустал я от этого. — Он почесал небритый подбородок, замахнулся непонятно откуда взявшейся книгой и обрушил ее мне на голову. — Просыпайся!

***

Я с трудом разлепила опухшие веки. В комнате было светло. Солнце проникало через полуоткрытые жалюзи, яркими полосами ложилось на пол и выкрашенную светло-зеленой краской стену. Из открытого окна доносился шум улицы: гомонили птицы, в отдалении кричали и смеялись дети, гудели машины. В комнате что-то шумело и попискивало. Я скосила глаза. Мигающие огоньками приборы, трубки. Больница?!

Я подскочила, едва не опрокинув стойку капельницы.

Что за черт? Почему я в больнице? В голове пульсировал вакуум. Будто резко схлынувшая боль, схлопнувшаяся дыра.

Я покрутила затекшей шеей, осматриваясь. В палате три кровати и только одна занята. Мной. Свежевыкрашенные стены и потолок (кажется, даже можно уловить запах краски), новый линолеум, новые светильники, белая дверь с застекленным окошком, маленькая раковина. Чисто. Тихо. Странно.

В коридоре промелькнула черная тень, вернулась, уставилась на меня через стекло усталыми удивленными глазами.

— Таира! Господи!

Дверь распахнулась, тень метнулась ко мне и остановилась в шаге от кровати.

— Странно слышать, как ты упоминаешь бога, — прохрипела я.

Подруга отмахнулась. Жанна, готическая принцесса. Объект восхищения и шуточек на сатанинскую тему едва не плакала, глядя на меня.

— Ты очнулась! Я сейчас кого-нибудь позову.

— Погоди! — Я рванулась вперед, схватила подругу за руку. — Ничего не помню. Как я тут оказалась?

— Ты упала. На выпускном. Выпускной помнишь? Мы думали, ты… Ты четыре дня была без сознания. Врачи не понимали, что с тобой. Таскали по всяким томографиям, а ты просто не приходила в себя. Мы уже собирались звонить твоему деду…

— Но не позвонили, надеюсь?!. — Я выдрала из руки иглу капельницы и уставилась на пальцы. Кольцо. Серебряное плетение, черный камень. Перед глазами пронеслось воспоминание. Мимолетное видение. Я потерла глаза.

— Нет, не успели… Я все-таки позову медсестру.

— Четыре дня? Прошло четыре дня?! — Я лихорадочно пыталась вспомнить, посчитать. Снова наткнулась взглядом на кольцо. Откуда оно здесь? Кажется, я видела его во сне.

Я спустила ноги с кровати, стыдливо одернула задравшуюся рубашку. В бедро впилось что-то твердое. Я откинула одеяло.

— Что это? — Жанна прищурилась на блестящий камушек.

— Не знаю… — Я подняла двумя пальцами кристалл с молочными разводами и вкраплением серебристых искорок.

— Может быть, дети принесли? Здесь рядом детское отделение. Они иногда прибегают. Медсестры их выгоняют, а они все равно пробираются… Нам, вообще-то тоже нельзя сюда заходить. Но Фарид добился, чтобы нас пускали. Ты же его знаешь… Он тут два дня сидел безвылазно. Кажется, все дреды себе повыдергал. Так переживал.

— Фарид?

Вот уж странно. Мы с ним хорошо дружили, но не настолько, чтобы круглосуточно у постели дежурить.

— Да он вбил себе в голову, что это из-за него ты сознание потеряла. Мы сначала решили, что ты подавилась. Ты же только откусила этот его пирог и сразу глаза закатила. А он все кричал: «Это я виноват. Это я!». Короче, помешался человек. Но, главное, что ты пришла в себя… Куда ты?

Я поднялась на ноги и снова опустилась на кровать. Действительно. Куда я собралась? Я раскрыла ладонь. Камень. Камень и кольцо. Откуда?

— Опять ты тут?

Дверь бесшумно открылась. Невысокая, полная медсестра в голубом костюме устало покачала головой. Жанна ретировалась, а я погрузилась в череду больничных процедур. Снова томография, забор крови, давление, температура, фонариком в глаз…

Спустя полтора часа я вернулась в палату. Выгребла из-под подушки камень, натянула кольцо на палец. В голове мелькали обрывки мыслей, будто я пыталась ухватить слишком шуструю и игривую рыбку. Вот она подплывает совсем близко, но стоит протянуть руку, как она проскальзывает сквозь пальцы и исчезает.

Дверь снова распахнулась во всю ширь и меня едва не снесло ураганом. И все в порядке с его дредами…

— Фарид, что на тебя нашло? — Я с трудом вывернулась из объятий.

— Я думал, ты тоже… Что врачи говорят?

— Все в норме. Я просто спала, а сейчас проснулась. — Я пожала плечами. — Осталось дождаться результатов еще одного анализа, и если с ним все нормально, завтра выпишут.

— Хорошо… — Он устало опустил плечи, потер глаза. — Я думал, с ума сойду. Честно.

— Да ладно тебе, — я шутливо ткнула его кулаком в плечо. — Подумаешь… Хотя бы выспалась. Такая мне чушь снилась… — Я скосила глаза на кольцо.

— Слушай, прости меня.

— Да за что?!

Приятель совсем скуксился, принялся бормотать про пирожки и своего деда, про их ресторан и снова про пирожки.

— Остановить. Хватит. Нет никакой связи между вашей семейной выпечкой и моим обмороком. Не знаю, что ты себе навыдумывал, но я просто устала. Эта учеба, экзамены, все меня доконало. Наверняка мне в газировку шампанского налили. Вот и все. Ты не виноват. Просто случайность.

— Ошибаешься. — Фарид прикусил губу. — Такое уже было. Больше двух лет прошло. Мы тогда отмечали день рождения Игоря. Я тоже принес эти долбанные пирожки… Ты ведь знаешь про Игоря Ложкарева?

— Это брат Антона? — Я нахмурилась, припоминая, что слышала о нем. — Говорили, он долго болел, но подробностей не знаю.

— Он тоже просто упал. И больше не очнулся. Третий год в коме. Врачи не понимают, что с ним. А ты ведь знаешь, кто его родители! Они кучу денег потратили, но все без толку.

Приятель, поджав губы, смотрел на меня виноватыми глазами.

— Чушь какая-то! Из-за пирожков? Серьезно? Хорошо. Если ты так уверен, не проще ли отправить ваши пирожки на экспертизу?

— Отправляли. Все в порядке. — Фарид потерянно поник.

— Вот видишь! Зачем себя накручивать?..

— Но я нутром чую!

Я помотала головой, отгоняя дежавю.

— Фарид, дружище, может быть это тебе уже пора томографию делать? А… Погоди! Антон! С ним ведь тоже что-то случилось? — Я уставилась на стену. Солнечный луч отразился от стакана на тумбочке, преломился, окрашивая кусок стены радугой. Но видела я совсем другое: лес гигантских деревьев, кучи опавшей листвы, радужных тварей, бегущего по склону блондина.