Чтение онлайн

…Дом престарелых располагался за городом, на территории старого, заброшенного цветочного питомника, так что дорога занимала не меньше часа. Логан хорошо знал этот путь: пару раз в месяц они с отцом и дедом приезжали сюда навещать Логана-старого, который вот уже пять лет как съехал от них вслед за своим другом, мистером Уотсоном.

Автобус остановился перед большой старинной вывеской «Сад пионов» — ее по наследству передали дому престарелых. Местные деловитые бабушки продолжали традицию и при содействии не менее активных дедушек выращивали цветы на продажу.

— Приехали! — громко объявил водитель.

Аврора, которая последние полчаса сидела, отвернувшись от Логана и Энджел, вздрогнула и встала.

— Робертс, Скоткинс, помогите с коробками, — холодно велела она, взяла несколько пакетов с носками и вышла из автобуса.

Логану пришлось задержаться, чтобы не допустить взаимодействия Мэдди и Энджел.

— Мэдс, помоги, закинь мне пару коробок, — попросил он, видя, что рыжая собирается выйти вслед за Энджел.

— А ты справишься?

— Коне-ечно, — протянул Логан, в руках у которого уже были две коробки.

Да уж, пледы Энджел купила что надо. Шерстяные. Тяжелые. Пятьдесят пять штук весили как все сто пятьдесят пять.

Мэдди пожала плечами и добавила еще две коробки, загородив Логану обзор.

— Я помогу выйти, — пробормотала она, беря пакеты. — Скоткинс, это аптечка, а не подарок, оставь ее в покое. Поднимай коробки, и бегом. Пошли, Логан.

Три ступеньки, полсотни метров — и свобода. Сотрудники дома престарелых уже стояли на улице, с благодарностью принимая коробки.

— Я пойду проконтролирую. Энджел, ты пересчитала пакеты? — спросила Мэдди.

Логан напрягся, сделал шаг вперед и оказался между ними. Девушки подозрительно на него посмотрели.

— Эм… Я, кажется, видел один пакет под сиденьем.

— Ой, я сейчас сбегаю посмотрю. — Энджел бросилась к автобусу.

Мэдди ушла в здание, и Логан выдохнул.

— Какой ты внимательный, — едко сообщила Аврора.

Ревность. Ревность. Ревность. Да к черту, с ней он потом разберется. Что-то подсказывало Логану, что теперь он справится со всем, что касается Авроры Блэквуд. А еще они остались одни, не считая Скоткинса, который плелся следом.

Они направились в сторону «Сада пионов» по узкой заснеженной тропинке, с двух сторон обрамленной черным сухим кустарником.

— Летом тут очень красиво, — вдруг сказал Логан.

— Откуда знаешь? — холодно бросила Аврора, но повернулась к нему: в ее глазах был интерес.

— Мой дед тут.

Она округлила глаза.

— Не тот дед. Его отец.

— Мне пора бояться?

— Нет. — Логан засмеялся. — Этот парень лучший из нас. Тебе он понравится.

Аврора вроде улыбнулась в ответ, но потом ее лицо застыло.

— Почему он должен мне нравиться?

— Потому что он очаровательный. А еще… Слушай, дед просит прощения.

— Правда?

— Да, и он обещал, что при первой же встрече сделает это лично. И Горгона тоже просит прощения… И наша скользкая дорога, и неудачно стоящее крыльцо. — Логан вновь засмеялся.

Аврора сдержалась, но уголки ее губ дрогнули.

— Я подумаю, — тихо сказала она. — Прости, что молчу. Я, наверное, немного испугалась… всего этого.

— Этого? — Между строк сквозило слово бедность.

— Нет. Это не то, что ты подумал. Просто ваша семья не такая, как наша. Все так… громко, — подобрала она слово, — и слишком честно. У нас так не принято, и я испугалась.

— Значит, ты не обижаешься?

— Ты пересел к Тинкер Белл. А она только начала мне нравиться, — закатила глаза Аврора. — Конечно, обижаюсь.

Логан не мог не рассмеяться. Его невероятно радовало сегодня… все. Он поймал замерзшие пальцы девушки и легонько их сжал.

Скоткинс за их спинами споткнулся, видимо не ожидая такого поворота.

— А вот и Логан-старый, — кивнул Робертс. — Могу я вас познакомить? Не бойся, он самый тихий из нас.

Аврора кивнула, и это было лучшим, что случилось за день.

На лавке у дома сидел сухонький старичок. Крошечный, будто ненастоящий. Рядом — его друг, высоченный и такой же худой. Оба напряженно смотрели на доску и шахматные фигуры, которые от хода к ходу припорашивало снегом.

Логан приблизился к лавке и сел на корточки, привлекая внимание игроков.

— Привет, дедушка. Вам тут не холодно?

Логан-старый причмокнул, почесал под шапкой голову и отмахнулся:

— Мы всю жизнь в любую погоду играем на улице. Не мешай, Логги, это решающий ход.

— Логги? — спросила Аврора.

Логан закатил глаза.

Логан-старый сделал ход, объявил шах и мат и только потом с улыбкой повернулся к внуку.

— Ну, рассказывай, — протянул он.

Они с Логаном были похожи больше, чем с отцом или дедом. У прадеда был такой же мягкий взгляд и даже седая кудряшка на лбу. А еще его называли последним счастливым Робертсом. Логан не знал прабабушку, но знал, что эти двое прожили в браке тридцать лет, прежде чем она умерла. Это больше, чем у всех последующих Логанов, вместе взятых. Быть может, потому прадед был самым счастливым из всех? Разве что в последние годы сдал, пока не принял решение поехать вместе с Уотсоном в дом престарелых, вместо того чтобы слоняться по двору в одиночестве. Тут ему нравилось. Он завел друзей, играл в шахматы и рассказывал удивительные истории о личной жизни любвеобильного Уотсона, граничащие со сплетнями.

— Дедушка, познакомься, это Энни. Я про нее рассказывал.

Аврора тоже присела на корточки перед лавкой — теперь Логан-старый и на нее смотрел сверху вниз.

— А-а, ты милая. Похожа на мою Анну, — улыбнулся Логан-старый и пожал Авроре руку. — Прошу тебя, не позволяй этим чудикам называть моего правнука Логаном, мне это имя осточертело. У них совсем фантазии нет.

Аврора удивленно посмотрела на прадеда, потом на Логана. Тот стал мотать головой, мол, не слушай ничего.

— Эм, дед, мы вроде как еще школьники, и…

— Да я в вашем возрасте женился уже! — Вот теперь он больше напоминал Логана-старшего.

Аврора напряглась.

— Слушай, ну ладно, потом поговорим, а то тут холодно, — попытался замять тему Логан.

— Энни, значит. Мне нравится… Мне нравится эта девочка, Логги, — одобрил прадед, заставив Аврору покраснеть.

— Спасибо… сэр, — неловко произнесла она, не зная, как реагировать.

— Да брось, меня все зовут дедушкой, — тепло улыбнулся он, включая все свое обаяние, перед которым невозможно было устоять. — А ну пошли в тепло, а то заморозим тебя.