Чтение онлайн

Часы на стене пробили десять утра, отвлекая и возвращая в реальность. Мэдди взъерошила волосы, словно пыталась избавиться от чар, которыми ее окутал Эванс.

В этот момент в комнату вошел Астер. Они встретились взглядами. Он тоже приехал… останавливать конец света. Казалось, он бледнее, чем обычно. Под глазами залегли темные круги. Он выглядел действительно расстроенным и уставшим.

Мэдс выбралась из объятий Джейка, подошла к Астеру вплотную и, сжав кулаки, провозгласила:

— Если у тебя к ней реальные чувства, ты сам признаешься, Блэквуд. Даю время до новогоднего маскарада. — И, набрав в легкие побольше воздуха, она закончила: — Иначе это сделаю я, понял?

Сомнений не оставалось. Она это сделает. Расскажет. Отдаст валентинку. Мэддисон Эванс была принципиальной. Не дожидаясь ответа, она вышла в другую комнату.

На время бомба была обезврежена. Но лишь на время…

Астер и Джейк переглянулись.

— Вот дерьмо, — произнес Астер голосом, которым обычно извещают о похоронах.

А в соседней комнате в это время уже вовсю шла дискотека — или, скорее, утренник. Мэдди наклонилась к сумке, чтобы вытащить оттуда бутылку воды, но ее так резво ухватил за кисть один из старичков, что сумка перевернулась. Старик закружил Мэддисон в танце, профессионально вышагивая бачату. Она и не заметила, как из сумки вылетела розовая бумажка в форме сердца, обильно посыпанная блестками… и эту валентинку нашла другая девушка.

* * *

Мир качнулся, накренившись, чуть треснул и застыл на мгновение. Не весь — лишь мир Астера. Потому что Энджел Белл держала в руке ту самую валентинку.

Если бы существовала некая шкала паники, то состояние Астера в эту минуту перекрыло бы любые ее показатели. По его спине скатилась капля пота. Дыхание застряло в горле.

— Блэквуд, — пихнул его локтем Джейк.

В этом слове было столько подтекста. Оно словно кричало: «Знаю, что ты в полной заднице, но, пожалуйста, отомри наконец и сделай хоть что-то!»

Астер очнулся.

— Энджел! — окликнул он девушку.

Но та не услышала. Остановившись посреди зала, она опустила взгляд на строчки, написанные на валентинке.

Сердце Астера упало вниз и укатилось под старый рояль, на котором прямо сейчас исполнялась какая-то малознакомая фуга. Поминальная.

— Мистер Робертс, — произнесла Энджел, поймав за локоть танцующего Логана-старого. — Здесь написано: «От Логана для Э». Вас же тоже зовут Логан, верно? Это, наверное, ваше?

— Мое? — То ли дед был глуховат, то ли музыка оказалась слишком громкой. — Что мое?

— Это не вы потеряли? — протянула она старику валентинку.

Тот отмахнулся:

— С меня еще труха не сыпется. — И он повел какую-то бабулю по кругу в танце.

Энджел рассмеялась, покачав головой, и только собралась перевернуть валентинку, как со спины ее обняли руки Астера.

— Ой! — взвизгнула она.

— Тише, — шепнул он, — это я.

— Астер! — выдохнула Энджел. — Ты меня чуть до сердечного приступа не довел.

— Прости, — ответил он, не зная, за что конкретно в этот момент извинялся: за то, что напугал, или за бомбу замедленного действия, которую она все еще держала в руках.

— Ты здесь? Ты ведь не собирался. — Энджел улыбнулась, опуская свои ладони на его.

— Соскучился. — Голос Астера сорвался на хрип.

Эти слова были чистой правдой. Пока его душа кровоточила после потери, тело буквально вопило об анестезии. И ничего не хотелось больше, чем губ ангела, рук ангела и ее голоса, шепотом повторяющего его имя.

— Я написала тебе сегодня, но ты не ответил.

— Прости. Наверное, не услышал. Но на будущее — лучше сразу звони, не пиши.

Она развернулась в его руках. Так, что теперь они стояли лицом друг к другу.

— Почему?

— Потому что когда человек пишет, он подсознательно ждет ответа, а я не люблю разочаровывать людей. К тому же я еще и читаю крайне медленно.

— Значит, никаких романтических переписок? — Энджел закинула руки на его плечи.

— Если не хочешь смеяться до колик в животе.

— А говорят, Астер Блэквуд ужасно гордый и высокомерный, поэтому никому не пишет.

— На самом деле он просто тупой. Видишь, как все банально?

— Это не так, — нахмурилась Энджел. — Я не хочу, чтобы ты так о себе думал.

— Мир думает так. Не я.

— Вот это уже больше похоже на того Блэквуда, которого я знаю, — улыбнулась девушка.

— Тогда вернемся к началу, — наклонившись к ее щеке, прошептал Астер. — Не пиши мне, любовь моя, и не жди от меня того же. — И, пока она находилась под влиянием его холодных глаз, осторожно потянул за валентинку в ее руках. — Что это? — произнес он как ни в чем не бывало.

— Кто-то выронил, — ответила Энджел, пожав плечами и приподняв открытку как раз той стороной к Астеру, где размашисто стояла его подпись.

Фак!

Фак! Фак! Фак!

Кто бы знал, как много самообладания ему понадобилось, чтобы не измениться в лице в этот миг.

— Наверное, надо отдать кому-то из медсестер. До Дня святого Валентина еще долго. Может, кто-то из стариков потерял. Они ведь все хранят, даже такие мелочи.

«Не только они, — подумал Астер. — Какому идиоту вообще пришла в голову идея это записать?»

Судя по тому, что с фразой «Не играть с ней в машахты» что-то было не так, Астер понимал — идея была его. Да и почерк сложно было спутать с чужим. Буквы и слова, написанные Астером, всегда выглядели так, будто вопили от ужаса.

— Давай я сам, — протянул он руку, медленно забирая валентинку и опуская ее в карман.

Блэквуд видел на другом конце зала Мэддисон Эванс, скрестившую руки на груди. Ее взгляд говорил: «Меня ты не проведешь». Видел, как Джейка увела на танцпол крошечная старушка — тот только оглянуться успел. Видел, как Аврора припрягла Логана таскать столы, чтобы никто не увел его. Ведь так важно организовать праздничный обед в десять утра! Но Астеру казалось, будто каждый в этом зале смотрел сейчас именно на него. И Энджел тоже.

Сделав шаг вперед, он обнял ее, прижавшись щекой к щеке. Сотня картинок о том, как он теряет девушку, пронеслась в его голове. Она рвет валентинку в клочья, влепляет ему пощечину, разворачивается, убегает, плачет, кричит…

Но она лишь тихо спросила, явно подразумевая его вчерашнюю потерю:

— Как ты?

Астер сам не понимал, как он, потому что почти случившаяся сегодняшняя напугала его до чертиков.

— Хорошо, теперь хорошо, — ответил он, понимая, что обязательно признается ей. Но не сейчас. Чуть позже. Просто немного позже.