Чтение онлайн

Но хотя священные писатели так скупо вдаются в личные подробности, они не оставляют сомнений относительно совершенной честности, которая была отмечена каждой частью действий нашего Господа. Он родился в век упадка и воспитывался в городе Галилее, который имел столь позорный характер, что ничего хорошего не ожидалось от него; и все же, подобно лучу чистейшего света, сияющему в некоем логове нечистоты, Он не осквернился от сцен осквернения, которые Ему приходилось наблюдать. Даже в детстве Он, должно быть, действовал с величайшей осмотрительностью; ибо хотя Его враги время от времени давали выход своей злобности в различных обвинениях, мы не читаем, чтобы они когда-либо пытались бросить хотя бы одно пятно на Его юную репутацию. Самые злобные из иудеев не смогли навязать Ему в последующей жизни какое-либо обвинение в безнравственности. Среди тех, кого постоянно допускали в Его близкие отношения, нашелся предатель; и если бы Иуда мог обнаружить в Его личном поведении что-либо несовместимое с Его публичным исповеданием, он, несомненно, объявил бы это в качестве извинения за свое вероломство; но острый глаз этого пристального наблюдателя не мог обнаружить ни единого изъяна в характере своего Учителя; и когда, побуждаемый алчностью, он предал Его первосвященникам, мысль о том, что он был соучастником смерти такого доброго и святого человека, продолжала мучить его, пока не довела его до отчаяния и самоуничтожения.

Доктрина, насажденная нашим Господом, сама себя зарекомендовала светом своих собственных свидетельств. Она была не более чем ясным и всеобъемлющим изложением теологии Ветхого Завета; и все же она представляла такой новый взгляд на веру патриархов и пророков, что имела всю свежесть и интерес оригинального откровения. Она открыла самое близкое знакомство с умственным складом человека – она с могущественной силой взывала к совести – и ощущалась как точно приспособленная к моральному состоянию и духовным потребностям человеческой семьи. Ученикам Иисуса не нужно было говорить, что у Него был «ключ познания», ибо они были восхищены и назидательны, когда «Он открывал» им Писания. Он учил множество людей «как власть имеющий»; и они «дивились Его учению». Речи книжников, их самых ученых наставников, были скудны и безвкусны – они не были рассчитаны на расширение ума или трогание чувств – они часто состояли из сомнительных диспутов, касающихся церемоний их богослужения – и сам вид, с которым они были произнесены, выдавал незначительность тем обсуждения. Но Иисус говорил с достоинством, которое внушало уважение, и с глубокой серьезностью великого Учителя, сообщающего погибающим грешникам вести невыразимого значения.

В учении нашего Господа было что-то необычайно прекрасное и привлекательное, а также величественное и впечатляющее. Нагорная проповедь является самым приятным образцом Его метода передачи наставлений. Хотя Он выражает чувства возвышенной мудрости, Он использует язык настолько простой, а образы настолько целомудренные и естественные, что даже ребенок получает удовольствие от прочтения Его обращения. Есть основания полагать, что Он начал говорить притчами лишь спустя значительное время после того, как вступил в Свое служение. Этими символическими рассуждениями Он сразу же ослепил глаза Своих врагов и предоставил материал для полезного размышления Своим истинным ученикам. Притчи, как свет пророчества, и по сей день являются маяком для Церкви и камнем преткновения для неверующих.

Притязания Иисуса как Христа были решительно подтверждены Божественной силой, которую Он проявил. Было предсказано, что некоторые необычайные исцеления от болезней и немощей будут засвидетельствованы в дни Мессии; и эти предсказания теперь буквально исполнились. Глаза слепых открылись, и уши глухих были открыты; хромой вскочил, как олень, и язык немого запел. Немало исцелений нашего Спасителя было совершено над людьми, которым Он был лично неизвестен; и многие из Его чудесных дел были совершены в присутствии друзей и врагов. Хотя Его чудеса превосходили по количеству все те, что записаны в Ветхом Завете, они были еще более замечательны своим разнообразием и своим совершенством. Своим прикосновением или Своим словом Он исцелял самые застарелые болезни; Он накормил тысячи людей из запаса провизии, который мог унести маленький мальчик; Он ходил по волнам моря, когда оно было взволновано бурей; Он сделал бурю спокойной, так что ветер сразу же прекратился, и поверхность бездны в тот же момент успокоилась в стеклянной гладкости; Он изгнал бесов; и Он вернул жизнь мертвым. Фарисеи могли быть озадачены вопросом: «Как может человек, который является грешником, творить такие чудеса?» Вполне возможно, что лжепророки с помощью сатаны могут совершать подвиги, способные вызвать изумление; и все же, в таких случаях, можно ожидать, что агенты Лукавого проявят некоторые симптомы его духа и характера. Но ничего дьявольского или злого не проявилось в чудесах нашего Господа. За единственным исключением проклятия бесплодной смоковницы – проклятия, которое не создало боли и не повлекло за собой существенных потерь, – все его проявления силы были показателем Его благости и Его милосердия. Никто другой, кроме истинного пророка, не был бы в состоянии так часто контролировать ход природы, производя результаты такой полезности, такой благотворности и такого величия.

Чудеса Христа иллюстрировали, а также подтверждали Его учения. Когда, например, Он превратил воду в вино на свадьбе в Кане Галилейской. Он учил не только тому, что одобряет брак, но и тому, что в определенных пределах Он был расположен покровительствовать проявлению щедрого гостеприимства, в некоторых случаях Он требовал веры от людей, которых Он сподоблялся исцелить, тем самым отчетливо указывая путь спасения грешника. Многие из Его чудес, очевидно, носили типичный характер. Когда Он действовал как врач тела, Он косвенно свидетельствовал о Своей эффективности как врача души; когда Он возвращал зрение слепым, Он показывал, что может обратить людей из тьмы к свету; когда Он воскрешал мертвых, Он фактически демонстрировал Свою способность оживлять тех, кто мертв в преступлениях и грехах. Те, кто были свидетелями видимых проявлений Его силы, были готовы с глубочайшим интересом слушать Его слова, когда Он провозгласил: «Я свет миру; кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни».

Хотя поведение нашего Господа, как общественного учителя, полностью соответствовало Его притязаниям на роль Мессии, оно, должно быть, было полной загадкой для всех классов политиков. Он не стремился обрести власть, заискивая перед великими, и не пытался обрести популярность, льстя предрассудкам толпы. Он ранил национальную гордость, намекая на разрушение храма; Он нанес много оскорблений, поддерживая связь с одиозными мытарями; и у многих Он лишился всякой репутации, как патриот, отказавшись подтвердить незаконность уплаты дани римскому императору. Величайшие человеческие характеры время от времени были подвержены личным пристрастиям или антипатиям, но в жизни Христа мы не можем найти никаких следов какой-либо подобной слабости. Как мудрец среди детей, Он не позволял себе поддаваться влиянию мелких пристрастий, капризов или суеверий Своих соотечественников. Он насаждал теологическую систему, на которую не мог рассчитывать ни от одного из существующих классов верующих. Он отличался от ессеев, поскольку не принимал их аскетических привычек; Он вызывал недовольство саддукеев, утверждая учение о воскресении; Он провоцировал фарисеев, заявляя, что они тщетно поклоняются Богу, уча учениям заповедям человеческим; и Он навлек на себя враждебность всего племени иудейских фанатиков, отстаивая Свое право на отмену порядков Моисеевой экономики. Следуя этим независимым курсом, Он подтвердил Свое право на характер Божественного законодателя, но в то же время Он лишился огромного количества сочувствия и помощи, на которые Он мог бы рассчитывать в противном случае.

Существует значительное разнообразие мнений относительно продолжительности служения нашего Спасителя. Мы могли бы очень близко приблизиться к правильной оценке, если бы мы могли назвать число пасх от ее начала до ее конца, но этот момент не может быть определен с абсолютной уверенностью. Четыре, по-видимому, упоминаются евангелистом Иоанном; и если, что вероятно, их было не больше, то, по-видимому, карьера нашего Господа, как общественного учителя, длилась около трех лет. Большая часть этого периода была проведена в Галилее; и священные писатели сообщают, что Он совершил несколько обходов, как миссионер, по городам и деревням этого густонаселенного района. Матфей, Марк и Лука останавливаются главным образом на этой части Его истории. К концу Его пути Иудея была главным местом Его служения. Иерусалим был центром еврейской власти и предрассудков, и до сих пор Он в основном трудился в отдаленных районах страны, чтобы избежать злобы книжников и фарисеев; но, по мере приближения Его конца, Он действовал с большей публичностью и часто открыто учил в самых дворах храма. Иоанн дополняет повествования других евангелистов, записывая действия нашего Господа в Иудее.

Несколько членов синедриона, такие как Никодим, считали Иисуса «учителем, пришедшим от Бога», но подавляющее большинство относилось к Нему с крайним отвращением. Они не могли себе представить, что сын плотника должен был стать Спасителем их страны, поскольку они ожидали, что Мессия появится окруженным всем великолепием светского великолепия. Они были лицемерны и эгоистичны; Христос неоднократно упрекал их за их нечестие; и, когда они отмечали Его растущую благосклонность со стороны толпы, их зависть и негодование стали неуправляемыми. Соответственно, они схватили Его во время Пасхи, и, по обвинению в том, что Он сказал, что Он Сын Божий, Он был осужден как богохульник. Он претерпел распятие – позорную форму смертной казни, от которой законы империи освобождали каждого римского гражданина – и, вдобавок к Его позору, Он был предан смерти между двумя разбойниками. Но даже Понтий Пилат, который тогда был прокуратором Иудеи и который в этом качестве одобрил приговор, был вынужден признать, что Он был «справедливым человеком», в котором Он не мог найти «никакой вины». Пилат был раболепным приспособленцем, и он молча согласился с решением просто потому, что боялся разгневать иудеев, спасая от их рук невинного человека, которого они преследовали с неумолимой ненавистью.

Смерть Христа, о которой так подробно говорят все евангелисты, является самым ужасным и самым важным событием в истории мира. Он, без сомнения, пал жертвой злобы правителей иудеев; но Он был предан в их руки «по определенному совету и предвидению Бога»; и если мы отбросим идею, что Он был принесен в жертву в качестве искупительную жертву, мы должны будем обнаружить невозможность дать что-либо похожее на удовлетворительный отчет о том, что произошло в Гефсимании и на Голгофе. Количество физических страданий, которые Он претерпел от человека, не превышало тех, которые претерпел любой из злодеев, с которыми Он был связан; и таковы были Его великодушие и стойкость, что, будь Он обычным мучеником, перспектива распятия не была бы достаточной, чтобы сделать Его «чрезвычайно опечаленным» и «сильно изумленным». Его святая душа, должно быть, терзалась необычными муками, когда «Его пот был, как капли крови, падающие на землю», и когда Он был вынужден воскликнуть: «Боже Мой, Боже Мой, для чего Ты оставил Меня?» В тот час «власти тьмы» Он был «поражаем Богом и уничижен», и не было скорби, подобной Его скорби, ибо на Нем были возложены «беззакония всех нас».

События, сопровождавшие смерть Иисуса, были еще более впечатляющими, чем те, которые возвестили о Его рождении. Когда Он был в Гефсиманском саду, Ему явился ангел с Небес, укрепляющий Его. В течение трех заключительных часов Его сильных мук на кресте по всей земле царила тьма, как будто природа скорбела вместе с прославленным страдальцем. Когда Он склонил голову на Голгофе и испустил дух, это событие было отмечено уведомлениями, которые никогда не возвещали о кончине кого-либо из великих властителей этого мира, ибо «завеса в храме разодралась надвое», и скалы раскололись, и могилы открылись, и земля задрожала. «Сотник и те, которые были с ним», присутствовавшие на казни, по-видимому, были язычниками; и хотя, несомненно, они слышали, что Иисус называл себя Мессией иудеев, они, возможно, очень несовершенно понимали значение этого обозначения; но их тут же охватило убеждение, что Тот, свидетелями смерти Которого они только что стали, должен был дать истинный отчет о Своей миссии и Своем достоинстве, ибо «видя землетрясение и все бывшее, они устрашились весьма и говорили: воистину Он был Сын Божий».

Тело нашего Господа было предано могиле вечером в пятницу, и рано утром следующего воскресенья Он вышел из могилы. Обычный человек не имеет контроля над продолжительностью своего существования, но Иисус продемонстрировал, что у Него была власть отдать Свою жизнь и что у Него была власть принять ее снова. Если бы Он был обманщиком, Его заблуждения должны были закончиться с Его смертью, так что Его воскресение должно рассматриваться как Его венец чуда или, скорее, как наложение широкой печати небес на истину Его миссии как Мессии. Это было, кроме того, исполнением древнего пророчества; доказательством Его предвидения; и залогом воскресения Его учеников. Поэтому в Новом Завете это так часто упоминается с подчеркнутым акцентом.