Чтение онлайн

– В жизни больше не выкрашусь в зеленый цвет, - сдавленно выдавила из себя Плю, возвращая на тарелку недоеденную куриную ножку.

– Кажется, я больше не ем рыбу, - поддержал ее Дюн, чувствуя подступающую к горлу тошноту.

– Очаровательные женщины эти русалки, - облизнулся дядюшка Тамада, который только что подсел к Плю и принялся обгладывать отвергнутый ею кусок птицы.
– Жаль, что редко покидают свое озеро. Да и горгульи по–своему прекрасны. Хотя… да… весною с ними лучше не встречаться.

Напарнии с удивлением смотрели на странного распорядителя, без стеснения уничтожавшего припасы с тарелки гостьи. Магун даже хотел возмутиться, но не успел.

– Курлы, курлы… - принесли небeса, а следом на всю площадь грянула разудалая песенка.

Задрав головы, участники пира хохотом и улюлюканьем приветствовали целую стаю летящих на метлах жещин. Старые и молодые, блондинки, брюнетки и рыжие, магуницы, сины и даже одна горгулья лихо управляли метлами и громко пели:

Мы веселые Ягушки

Прилетели на пирушку,

Вы несите нам скорей,

Много браги и филей!

При их появлении вся площадь и кусок неба над ней осветились белым магическим светом,и вокруг снова стало светло, как днем. Жизнерадостные певуньи стали снижаться и по очереди опускаться на землю.

– Ягушки? – с недоумением спросил Дюн дядюшку Тамаду.
– Кто это?

– Так это жены нашего господина Ягуна Неутомимого, - спокойно пoяснил тот, словно сообщал самую обычную вещь на свете.

– У него что же, целый гарем?
– продолжал удивляться пер, поскольку в империи многожество было категорически запрещено даже неутомимым магунам.

– А как же иначе? – пожал плечами седовласый распорядитель. – Девушек у нас много, одна другой краше. Удержаться трудно. Особенно Великому магуну. Вот и приходится… жениться.

– Приходится? Да неужели?

Неприкрытый сарказм гостя, видимо, задел старика. н заговорил быстро и горячо, словно стараясь убедить собеседника в чем-то жизненно важном:

– Конечно! Ведь мужчин в наших краях значительно меньше, а всем женщинам хочется иметь мужа и детей. У нашего господина не меньше сотни детей,и жены превесьма им довольны. А кстати, вы сами не желаете здесь остаться? Мы и вам гарем соберем. Посмотрите, сколько вокруг очаровательных девушек. Выбирайте любую!

Пер содрогнулся и поспешнo отвернулся от Тамады.

– Нет, благодарю! Я уж как-нибудь холостяком поживу. Не стоит беспокоиться, - пробурчал он раздраженно куда-то в сторону русалок.

– Как вам будет угодно, - легко согласился с ним Тамада и, покидая стол, громогласно возвестил:

– Раз все собрались, объявляю ежегодный конкурс «Писаных обжорок» открытым!

Едва отзвучали эти слова, а ведущий дошел до середины площади, как над головами гостей вспыхнула огненная надпись, гласившая:

«Хочешь замуж – больше ешь! Докажи будущему мужу свое трудолюбие!»

– Не поняла, как трудолюбие связао с едой и замужеством?
– прокомментировала лозунг Плю,и подумала, что если бы такая связь существовала , под ее дверью давно стояла бы очередь их женихов длинною до самого Магунбурга.

– В народе считается, что чeм больше мы едим, тем лучше работаем, - пояснил Дюн.
– Судя по местным женщинам, они все очень трудолюбивы.

Пер кивнул на стол, за которым сидели сины явно материнского возраста и пропорций. Каждая из них была похожа на большую гору и выглядела устрашающе толстой.

– Ой! И правда! – впечатлилась их габаритами Плю. – А почему они такие неподвижные и совсем не кушают?

Действительно, матери местных обжорок сидели грустные и практически неподвижные, а на стоящие перед ними блюда смoтрели с ненавистью,тогда как их дочери, расположившиеся за соседним столом, весело чирикая о своем о девичьем, поедали все, что им без устали подносили поклонники.

У Плю испортилось наcтроение – она вспомнила свою маму, oтбирающую у нее соусы и запрещающую съедать больше одного куска торта за обед. Вдруг до нее дошло, что мамочка вовсе не жадничала, она просто знала , к каким печальным последствиям могло привести обжорство ее девочки. И хотя сама сина Крутелла была значительно стройнее этих деревенских мамаш, Плю стало очень стыдно.

«ватит лопать! – сказала она себе строго, бестрепетно отодвигая тарелку с оставшимся после набега Тамады салатом, - не хочу, чтобы моя мамочка стала такой же горой жира, как эти несчастные».

И вообще, сейчас, когда чувство голода не превалировало над разумом, участие в этом пире и последующем конкурсе уже не казалось такой уж привлекательной идеей. Тортик, конечно, хотелось, но это ведь не последний десерт в ее жизни. Может, отказаться?

Но увы! Дядюшка Тамада уже громогласно объявлял:

– Наше жюри посовещалось и выбрало двенадцать самых красивых девушек, которых я приглашаю на сцену.

– Раз, два, три…- хором начал отсчет «зал» и над площадью взметнулось несколько фигурок.

Словно морковку из грядки кто-то повыдергивал и в рядочек на сцене поставил двенадцать девиц. К своему изумлению одной их этих «морковок» оказалась и Плю. Не успела она даже пискнуть, а рядом с нею вместо Дюна какая-то незнакомая сина стоит, столь же удивленная и недоумевающая.

Плю поспешно нашла глазами своего напарника и снова поразилась – лицо магуна было хмурым, недовольным и даже каким-то мечтательно-убивательным. Только выяснять причину такого настроения было некогда, надо было позаботиться о самой себе.

В полуфиналистки трудолюбивого конкурса попали две русалки (вместе с бочками, естественно), восемь меcтных син, сама Плю и одна горгулья с черными крыльями и красивым интригующим именем Гоги.

Почти все девушки чувствовали себя польщенными и явно гордились своей победой в первом туре. Сины радостно-смущенно тупили взор, русалки обстpеливали взглядами мужчин, Гоги кому-то оскалисто улыбалась.

Второй тур оказался не труднее первого. Писаным красавицам предстояло прогуляться по сцене, демонстрируя знатокам женской красоты свои прелести.