Чтение онлайн

– Так вас еще ребенком избрали для работы наверху?
– догадался Киль.

– Тогда я была избрана для своего нынешнего поста, - поправила Карин. Некоторые из нас были... избраны отдельно, чтобы в случае необходимости мы могли соответствовать умственным и физическим критериям.

Киль изумленно уставился на нее. Он никогда не слыхал, чтобы чьей-то жизнью так хладнокровно распоряжались. Алэ не выбирала свою жизнь! А ведь в отличие от большинства островитян ее тело никоим образом не ограничивало ее в выборе профессии. Ему внезапно припомнилась привычка Карин все планировать - запланированное заранее создание, привыкшее все планировать заранее. Алэ была... да попросту изувечена. Вероятно, она считала это обучением, но само это обучение было лишь приемлемой формой увечья.

– Но вы... вы ведь живете как другие моряне?
– спросил Уорд. Соблюдаете их обычаи, плаваете и...

– Взгляните.
– Алэ расстегнула тунику на шее и спустила ее с плеч. Спина ее была гладкой и белой, как кость. Там, где оканчивались лопатки, виднелся коротенький шрам, мостиком переброшенный через позвоночник. Именно там у Карин располагались отметины от присосок рыбы-дыхалки, в столь необычном месте. Смысл этого Киль уловил сразу же.

– Если бы следы находились у вас на шее, то островитяне обращали бы внимание на них во время важных встреч, верно?
– Уорду пришло в голову, что она перенесла сложную операцию по переносу главных артерии - У вас красивая кожа, - добавил он.
– Просто ужас, что ее так изрезали.

– Это было сделано, когда я была совсем молоденькой, - возразила Алэ. Теперь я об этом и не вспоминаю. Это... просто приспособление.

Уорд подавил желание погладить ее плечо, ее гладкую сильную спину.

"Поосторожнее, дурачина ты старый!" - одернул он Карин застегнула одежду, и, лишь когда взгляды их встретились, Уорд понял, что смотрел на собеседницу, вытаращив глаза.

– Вы очень красивая, Карин, - сказал он.
– На старых голоизображениях все люди выглядят... ну, вроде вас, но вы...
– Он пожал плечами, на сей раз особенно остро ощущая приспособление, сдавливающее плечи и шею.
– Простите старую "муть", но вы мне всегда представлялись идеалом.

Карин недоуменно посмотрела на него.

– Я никогда раньше не слыхала, чтобы островитянин называл себя "мутью". Вы так думаете о себе?

– Не всерьез. Но многие островитяне используют это слово. По большей части в шутку. Или матери, когда пытаются приструнить малышей. Например: ""Муть" ты этакая, а ну убери свои нахальные лапки!" Или так: "Если ты согласишься на эту сделку, дружище, ты просто тупая "муть"". Когда это исходит из наших собственных уст, то получается необидно. Ну а когда так говорят моряне, это ранит сильнее, чем я могу описать. Разве не так вы нас называете в своем кругу - "муть"?

– Может быть, особо агрессивно настроенные моряне... наконец, это вполне обычный жаргон в некоторых компаниях. Лично я не люблю это слово. Если уж нужно провести различие, я предпочитаю "клон" или "лон", как наши предки. Возможно, мое обиталище привило мне вкус к архаичным выражениям.

– И вы никогда не называли нас "мутью"?

Лицо и шея Алэ покрылись румянцем. Киль нашел подобную реакцию весьма привлекательной, но она же и подсказала ему ответ.

Алэ положила гладкую смуглую руку на его морщинистые пальцы, покрытые старческими пятнами.

– Уорд, вы должны понимать, что если человек воспитан как дипломат... я хочу сказать, в определенном кругу...

– Попал на острова - поступай как островитяне.

Карин убрала руку, и судья ощутил разочарование.

– Вроде того, - согласилась она и поднесла чашку ко рту. Киль понимал, до какой степени этот жест является защитным. Алэ была сбита с толку. Он никогда не видел ее такой прежде и не был настолько тщеславен, чтобы приписать этот эффект своей с ней беседе. Киль полагал, что Карин может взволновать только нечто совершенно незапланированное, нечто полностью неведомое, не имеющее дипломатического прецедента.

– Уорд, - сказала она, глядя в чашку, - я думаю, есть один пункт, по которому мы с вами всегда были согласны.

– Да?
– ничего не выражающим голосом произнес Уорд: он не собирался оказывать Карин никакой помощи.

– Человек - это не столько строение тела, сколько состояние разума, произнесла Карин.
– Ум, сострадание... чувство юмора, необходимость делиться...

– И строить иерархии?
– перебил ее Киль.

– Полагаю, и это тоже.
– Карин посмотрела ему в глаза.
– Моряне очень кичатся своими телами. Мы гордимся тем, что остались близки к первоначальной норме.

– Поэтому вы мне и показали шрам на спине?

– Я хотела, чтобы вы увидели, что я не совершенна.

– Что вы искалечены, как и я?

– Вы затрудняете мою задачу, Уорд.

– Вы - или ваш народ - имеете роскошь выбора своих мутаций. Генетика, само собой, тут в первую очередь виновата. Ваш шрам не такой, как у меня... а вот ваши веснушки - такие. Хотя ваши веснушки выглядят куда привлекательней, чем это.
– Киль щелкнул пальцем по своему ошейнику.
– Но я не жалуюсь. Я просто педантичен. Да и что это за задача такая, которую я затрудняю?
– Киль выпрямился, впервые в жизни благодарный тем годам, которые он провел на судейской скамье, и тем урокам, которые получил за это время.

Карин посмотрела ему в глаза, и Киль увидел на ее лице страх.

– Среди морян есть фанатики, которые хотят стереть всю... всю "муть" с лица планеты.

Ее прямота, серьезный тон застали Уорда врасплох. Жизнь была драгоценной и для островитян, и для морян - свидетельства тому он сам видел в течение всей своей жизни несчетное количество раз. От мысли о преднамеренном убийстве ему, как и большинству жителей Пандоры, делалось дурно. Его собственные приговоры летальным отклонениям принесли ему пожизненное одиночество, но закон требовал, чтобы кто-нибудь принимал решения касательно людей, гаструл и... и прочего... Каждый его приговор рождался в муках.

"Но стереть с лица планеты сотни и сотни тысяч..." Киль воззрился на Алэ, размышляя над ее недавним поведением - еда, приготовленная собственноручно, предложение разделить с ней это примечательное жилище. И шрам, само собой.

"Я на вашей стороне". Вот что она пыталась всем этим сказать. Киль чувствовал, что все ее действия были запланированы, но это оказалось большим, нежели обычные дипломатические приготовления. А иначе почему она была так смущена? Она старалась заручиться его поддержкой какой-то личной точки зрения. "Какой?"

– Почему?
– спросил Уорд. Карин глубоко вздохнула.

– От невежества, - ответила она.

– И в чем заключается это невежество?

Нервно теребя краешек салфетки, Карин рассматривала стол и, отыскав пятнышко на поверхности, уставилась на него.

– Я перед вами как ребенок, - произнес Киль.
– Объясните же мне. "Стереть всю "муть" с лица планеты". Вы же знаете, как я отношусь к идее о неприкосновенности человеческой жизни.

– Как и я, Уорд. Поверьте мне, пожалуйста.