Чтение онлайн

"Покуда здесь тепло и сухо, не стоит падать, братец, духом".

И все же он упал духом. Есть ли у него хоть малейшая надежда найти малыша? Или это его предприятие - лишь бесполезная попытка избежать угрызений совести?

"Или мне просто незачем больше жить..."

Твисп выбросил эту мысль из головы как не подлежащую обсуждению. Чтобы занять себя чем-нибудь и отогнать сомнения, он взял сигнальный конец с колокольчиками и наживил на него куски фонарной рыбки, ярко блестящие в воде. Потом осторожно закинул "удочку" в воду и для проверки слегка дернул. Звяканье колокольчиков успокоило его.

"Как раз то, что надо, - подумал он.
– Набросать дохлой рыбы и приманить рвачей". Хоть рвачи и предпочитали свежее кровавое мясо, с голоду они бросались на все, что движется.

"Совсем как люди".

Пристроив определитель курса под правой подмышкой, Твисп попытался расслабиться. По-прежнему никаких сообщений по радио от спасательных служб. Твисп переключил радио на частоту популярных передач и сразу наткнулся на музыкальную программу.

Еще один подарок - эхолот с сонаром и запасом сведений о глубинных промерах - стоял у Твиспа между ног. Он пощелкал тумблерами, уточняя данные, сверил их с полученными по радио и кивнул собственным мыслям.

"Достаточно близко".

Вашон дрейфовал с более или менее постоянной скоростью в семь узлов. Лодочки Твиспа одолевали верных двенадцать. Довольно большая скорость для рыбной ловли.

Музыкальная программа прервалась для сообщения о верховном судье Киле. От комитета покуда ни словечка - зато обозреватели уверяют, что неожиданное путешествие судьи "может иметь огромное значение для Вашона и других островов".

"Какое значение?" - удивился Твисп.

Киль, конечно, значительная персона, но Твисп затруднился бы определить степень его значимости за пределами Вашона. Однако, хотя в островных сообществах время от времени выражали недовольство его приговорами, со времени избрания Киля на пост настоящие беспорядки случались редко, да и те были уже давно. Верный признак того, что он человек мудрый.

Почему-то высказаться по поводу миссии Киля предложили капеллан-психиатру. Твисп с интересом прислушался. Какое отношение имеет старая религия богоТворения к вояжу верховного судьи? Твисп всегда уделял как политике, так и религии лишь самое мимолетное внимание. Они хороши, чтобы поболтать о них за едой в "Бубновом тузе" - но Твисп никогда не мог понять, что заставляет людей пускаться в страстные споры об "истинной цели Корабля".

Да кто, черт возьми, может знать, какой была истинная цель Корабля? Может, и не было никакой цели!

Зато старая религия сумела набрать среди островитян новую силу. В общении между морянами и островитянами эта тема не затрагивалась. И без того хватало расхождений между образом жизни наверху и внизу - это давало дипломатам тему для споров о "функциональных способностях", характерных для разнородного населения Пандоры. Островитяне претендовали на первенство в агрикультуре, производстве текстиля и метеорологии. Моряне бахвалились тем, что их тела лучше приспособлены к возвращению на сушу.

"Дурацкие споры!" Твисп часто замечал, что любая толпа, будь то островитяне или моряне, становится тем глупее, чем больше людей к ней присоединяется. "Если люди сумеют справиться с этим, они справятся с чем угодно", - подумал он.

Твисп чувствовал, что затевается нечто значительное. Здесь, в открытом море, он ощущал себя далеким от всего этого. Здесь нет никакого Корабля. Никакого капеллан-психиатра. Никаких религиозных фанатиков - лишь один умудренный жизнью агностик.

Был ли Корабль Богом? А кому какое, к черту, дело? Корабль покинул их насовсем, и это единственное, что имеет значение.

Широкая волна легко подняла лодку на высоту, почти вдвое превосходящую остальные волны. Твисп глянул с этой временной вышки и увидел нечто темное, колышущееся на поверхности воды далеко впереди. Что бы это ни было, оно находилось в серебристой струе течения и постепенно приближалось. Не спуская глаз с непонятного предмета, Твисп подобрался поближе и наконец сообразил, что это несколько предметов, сбитых волной вместе. А спустя несколько секунд он понял, что это за предметы.

"Рвачи!"

Однако криксы помалкивали. Твисп взглянул на них и протянул руку к переключателю поля, готовый включить мощность, как только стая нападет. Ни один из рвачей не шевельнулся.

"Странное дело, - подумал Квитс.
– Никогда не видал таких спокойных рвачей".

Он приподнял край мембраны над кокпитом и высунул голову. Когда лодка приблизилась к стае, Твисп насчитал в ней семерых взрослых рвачей - это помимо молодняка, сгрудившегося в центре. Они покачивались на волнах, как темные куски пузырчатки.

"Дохлые, - сообразил Твисп.
– Целая стая рвачей, и все дохлые. Что их убило?"

Он немного поуспокоился, однако руку с переключателя не убрал... на всякий случай. Но рвачи не притворялись, чтобы подманить человека поближе, они действительно были мертвыми. Сцепившись лапами, взрослые особи образовали кольцо, внутри которого находился молодняк.

Твисп направил лодку вокруг находки, приглядываясь к рвачам. Как долго они мертвы? Он испытывал искушение задержаться и ободрать хотя бы одного. За шкуры рвачей всегда отлично платили. Но это отнимет драгоценное время, к тому же места в лодке и так мало.

"Да и вонять будет".

Лодка подошла еще ближе. На таком расстоянии Твиспу было видно, благодаря чему рвачи так быстро приспособились к жизни в воде. Полые шерстинки - миллионы воздушных клеток, которые стали эффективным средством для поддержания тела на плаву, когда море накрыло сушу Пандоры. Предания гласили, что рвачи когда-то боялись воды, и в те времена полые шерстинки спасали их от ночного холода и дневной жары в пустынных скалах. Благодаря полым шерстинкам из шкуры рвачей получались прекрасные одеяла - легкие и теплые. Твисп вновь испытал искушение ободрать парочку рвачей. Они были в недурном состоянии. Однако тогда придется выкинуть за борт часть спасательного оборудования. Чем можно пожертвовать?

Капюшоны мертвых рвачей стлались по воде, как черные мантии. Эксперты говорили, что это атавистическая черта. Большинство рвачей утратили капюшоны в море, их тела приобрели обтекаемую форму, превратившись в верткие машины для убийства с саблевидными клыками и острыми, как нож, когтями, достигавшими у крупных экземпляров пятнадцати сантиметров в длину.

Приподняв угол мембраны, Квитс потыкал в рвача с капюшоном гарпуном, потом приподнял тушку и обнаружил снизу след ожога - глубокую четкую борозду вдоль живота. Тело животного еще не окоченело, значит, рвач погиб совсем недавно. Твисп втащил обратно гарпун и заново закрепил мембрану.