Чтение онлайн

Костина компания разместилась на опушке леса. Сквозь стволы сосен просматривался неопрятный цементный забор завода-холодильника. Сам Костя сидел под сосной на травке, по-турецки поджав ноги, перед газетой, на которой круг ливерной колбасы, лук, хлеб, стаканы и две бутылки "белой головки" образовали заметную горку. Рядом с ним в такой же позитуре выкладывал из авоськи банку с огурцами Булка. Третий - широкоскулый - стоял на коленях перед патефоном и накручивал ручку. Патефон издавал членораздельные звуки.

Костя жестом приказал Леньке сесть рядом.

– Выпьешь?

Ленька отказался.

– За тех, кто там, - поднял граненый стакан Костя.

Выпили. Зажевали луком.

Море шумит,

Звезда за кормой.

Чайка летит

Рядом со мной...

вещал с пластинки Утесов.

Широкоскулый налил еще и предложил:

– За тех, кого нет.

Булка протянул стакан, чтобы чокнуться. Широкоскулый остановил:

– За покойников не чокаются.

– Чокаются, - возразил Костя.
– Если мы о них помним - они здесь.

С Костей не спорили - чокнулись и выпили.

Костя протянул Леньке кус ливерной колбасы, и тот не посмел отказаться, - давясь, ел.

Мальчик в поход

Ушел с кораблем.

Завтра придет

Лихим моряком,

шипела пластинка.

Широкоскулый поднял голову, за его взглядом повернулись все.

На опушку вышли и остановились в двух шагах от компании Котыша с перебинтованной головой и его постоянный кореш Сидор.

– Ну, рассказывай, - скомандовал Костя, не предложив пришедшим сесть.

Широкоскулый снял патефонную головку с пластинки.

– Мы сработали сельмаг на семнадцатом торфоучастке. Ночью заныкали, что взяли, здесь, рядом, у старицы...
– Котыша мотнул забинтованной головой в сторону, показывая, где они прятали ворованное.
– А утром приходим ничего нет. Пусто.

– Значит, у вас увели под утро?
– уточнил Костя блекло, без выражения.

– Значит, - согласился Котыша.

– Ага, - поддакнул Сидор.

– Он говорил, - Котыша показал заскорузлым пальцем на Леньку, - что у него деньги бывают в воскресенье, а во вторник не бывают... А вчера был вторник, и он был при фанере.

– Все?

– Все.

– Теперь ты растолкуй, - предложил Костя, не глядя на парня.

– В субботу "красилка" выходная. Мы берем оттуда товар. В воскресенье от молдаван с рынка за товар приходят деньги, - с большими паузами, преодолевая внутреннюю дрожь, говорил Ленька, пытаясь формулировать четко и ясно, чтобы не поняли как-нибудь иначе.
– Вчера действительно был вторник, у меня оставалось рублей двенадцать, и я сел с ними в карты...

– А ты где был под утро?
– Костя повернул голову к Леньке.

– Дома. Спал.

– Мамка с папкой видели?
– усмехнулся Костя и продолжил сам, растягивая слова, как это делают, когда убаюкивают ребенка.
– Ну, у них мы спрашивать не будем... А кто еще может подтвердить? Думай!
– Это прозвучало уже угрожающе.

Ленька оцепенел. Внезапно ему стало жарко. Пока он искал ответ, и Костя, и Булка, и тот, другой с ними внимательно и жестко смотрели на Леньку.

– Могут подтвердить, - вспомнил Ленька, - и даже двое. Я утром, только рассвело, пошел поссать. А возле уборной очередь... Валька Шалавая Вовкина сестра. Он как раз с ними в деле был. А перед ней Семен, сосед. Дверь к двери...

Булка и широкоскулый развернулись к Коновалову.

– Ты его сукой назвал?
– Тяжелый взор Кости уперся в Котышу.

– Назвал, - сухими губами пролепетал Котыша.
– А что такого!
– Он вдруг вскинулся и тут же заглох.

– Пори, - коротко бросил Костя, и Булка протянул Леньке свинокол острый кинжал, смастыренный из ромбического напильника.

Ленька оцепенело глядел на блестящие ребра кинжала и водил головой из стороны в сторону. Не лучше чувствовали себя и Котыша с Сидором.

– Я не могу, - наконец выдавил Ленька.

Булка и широкоскулый вопросительно посмотрели на Костю.

– Снимай тапочки, - приказал тот.

Ленька, понимая, что сейчас произойдет что-то отвратительное, снял черные чешки.

– Целуйте... Ноги ему целуйте, - первый раз повысил голос Костя и встал.

Котыша и Сидор опустились на колени к потным Ленькиным ногам.

Костя стал позади них.

Они чмокали пальцы Ленькиных ног, он поджимал их и подтягивал колени к груди.

Костя смотрел на это действо, презрительно ухмыляясь

– Ну хватит!
– Он резко ударил Котышу ногой в зад, отчего тот ткнулся лицом в Ленькину голень.
– Линяйте, и чтобы я вас не видел!

Котыша с Сидором исчезли, а Ленька сидел, поджав пальцы.

– Выпей!

Ленька выдул стакан и тут же опьянел.

– Я пойду?
– попросил он.

– Иди, - согласился Костя.

– Ты нам машину покажи, которой их напугал, - добавил Булка.

Ленька вяло кивнул и пошел к забору холодильника.

В спину ему зазвучал голос Лещенко:

На Кавказе есть гора

Самая большая,

А под ней течет Кура,

Мутная такая.

– Лень!
– остановил его оклик Кости.
– Тапочки забыл!

Ленька вернулся, пошатываясь, поднял тапочки и снова двинулся.

Если на гору залезть

И с нее кидаться,

Очень много шансов есть

С жизнию расстаться,

вещал теперь Лещенко.

Отец метался по комнате - шестнадцати квадратных метров было мало для его движения, - он задевал за стол, за стулья, за открытую почему-то дверцу шкафа. Волосы его растрепались, цепляя бахрому абажура, который раскачивался и то высвечивал, то бросал тень на худое обострившееся лицо.

– Ты должен уехать из этого проклятого города!
– почти кричал отец Леньке, сидящему на "лобном месте" - у стола.

– Папа, почему "проклятого"?

Отец резко вынул из шкафа серо-зеленую книжицу.

– Вот твой паспорт. Здесь написано: место рождения - Москва, год рождения - 37-й. Ты не задумывался, почему мы тут живем с года твоего рождения?

– Мама говорила - вам в Москве негде было жить.

Мать, сцепив руки, сидела у стены на диване и скорбно смотрела на сына.