Чтение онлайн

— Да, этим субъектом следует заняться, — покачал головой Шерлок. — Если он мошенник, то, безусловно, весьма изобретательный и хитроумный. Необходимо выяснить, может быть, и автор письма такая же дутая личность. Набери его номер, Софи, — Конан Дойл бросила на него серьезный взгляд. — Пожалуйста, — добавил Холмс.

Спускались чудесные весенние сумерки, и даже Литл-Райдер-стрит, крохотная улочка, отходящая от Эджуэр-роуд неподалеку от недоброй памяти Тайберн-Три, дышала прелестью и казалась совсем золотой от косых лучей заходящего солнца. По телефону Холмс и Натан Гарридеб договорились о встрече, и буквально через несколько часов после открытия дела, Конан Дойл и Холмс уже отправились в гости к тезке их утреннего клиента.

Они быстро нашли нужный дом — приземистое, старомодное здание времени первых Георгов. Ровный кирпичный фасад его украшали лишь два окна-фонаря на первом этаже, выступавшие глубоко вперед. Именно на этом этаже и жил клиент, оба эти окна, как выяснилось, принадлежали огромной комнате, где он проводил свои дни. Холмс и Конан Дойл подошли к двери, и детектив кивнул Софи на небольшую медную дощечку, на которой стояло знакомое им странное имя: Гарридеб.

— Находится здесь уже несколько лет, — заметил он, указывая на потускневшую медь.

— Во всяком случае, этот не самозванец, — кивнула доктор. — Следует учесть.

Лестница в доме была одна, общая, и на стенах холла сыщики увидели немалое количество писанных краской названий контор и фамилий жильцов. Квартир для семейных в доме не имелось, он скорее служил кровом для холостяков богемного образа жизни. Клиент сам открыл дверь, в чем и принес извинения, объяснив, что экономка уходит домой в четыре часа.

Мистер Натан Гарридеб оказался долговязым, тощим, сутулым и лысым джентльменом лет шестидесяти. Кожа на его изможденном лице была тусклая, будто неживая, — как это часто встречается у людей, ведущих сидячий, неподвижный образ жизни. Большие круглые очки, узкая козлиная бородка, согбенные плечи — все это, вместе взятое, сразу наводило на мысль, что перед ними был человек крайне пытливый и любознательный. Впрочем, общее впечатление создавалось приятное: чудак, конечно, но чудак симпатичный.

Комната выглядела такой же оригинальной, как ее владелец. Она походила на миниатюрный музей. Большая, квадратная, а по стенам полки, шкафы и шкафчики, уставленные всевозможными предметами, имеющими отношение к геологии и анатомии. По бокам двери висели ящики с коллекциями мотыльков и бабочек. Посреди комнаты на широком столе лежала груда образцов различных горных пород, и из нее торчала высокая медная трубка мощного микроскопа. Софи оглядела все вокруг и подивилась разносторонности интересов старика: рядом с ней оказался ящик со старинными монетами, чуть дальше — собрание древних кремневых орудий, у стены, по другую сторону стола, помещался большой шкаф, где хранились какие-то окаменелости, а на верху его выстроились в ряд гипсовые черепа с подписями: «неандерталец», «гейдельбергский человек», «кроманьонец» и тому подобное. Как было видно, мистер Натан Гарридеб посвятил себя не одной, а нескольким отраслям науки. Стоя перед ними, он протирал куском замши какую-то монету.

— Сиракузская, лучшего периода, — пояснил он, указывая на предмет. — Позже они очень деградировали. Лучшие их образцы я считаю непревзойденными, хотя некоторые специалисты отдают предпочтение александрийской школе. Мэм… ах да, доктор Конан Дойл, для Вас найдется стул. Разрешите мне снять с него эти кости… — он учтиво указал Софи на освободившееся место, и та села, поправив юбку. — А Вы, мистер Холмс, будьте так любезны, отодвиньте японскую вазу подальше. Здесь, в этой комнате, сосредоточены все мои жизненные интересы, — пояснил он, когда детектив опустился рядом с Конан Дойл. — Доктор бранит меня за то, что я не бываю на воздухе, но зачем уходить от того, что так к себе тянет? Смею вас уверить, подробная классификация содержимого любого из этих шкафов потребует от меня не меньше трех месяцев.

Холмс с неподдельным любопытством осмотрелся:

— Правильно ли я Вас понял, сэр, что вы действительно никогда не выходите из дому?

— Время от времени я совершаю поездку к Сатеби или Кристи. А вообще-то я очень редко покидаю свою комнату. Здоровье у меня не из крепких, — вздохнул мужчина. — Научные исследования поглощают все мои силы. Можете себе представить, мистер Холмс, каким потрясением — радостным, и все же потрясением — явилось для меня известие о столь невероятно счастливом повороте судьбы! Чтобы довести дело до конца, необходим еще один Гарридеб. Уж, конечно, мы его разыщем. У меня был брат, он умер, а женская родня в счет не идет. Но, безусловно, на свете есть и другие Гарридебы, — он коротко глянул на Софи. — Я слышал, что вы брались за очень сложные, трудные проблемы, и решил прибегнуть к вашей помощи. Мой американский тезка, конечно, совершенно прав, мне следовало сперва посоветоваться с ним, но я действовал из лучших побуждений.

— Вы поступили весьма осмотрительно, — сказала Конан Дойл. — А Вам и в самом деле не терпится стать американским землевладельцем?

— Разумеется, нет, — рассмеялся Гарридеб. — Ничто не заставит меня расстаться с моими коллекциями. Но этот американский адвокат обещал выкупить мою долю, как только мы утвердимся в правах наследства. Сумма, предназначенная каждому из нас — пять миллионов долларов. Как раз в настоящее время имеется возможность сделать несколько ценных приобретений, — он всплеснул руками. — Как это восполнило бы пробелы в моих коллекциях! Сейчас я ничего не могу приобрести, у меня нет необходимых для этого нескольких сотен фунтов. Подумайте, сколько я накуплю на пять миллионов! Мое собрание ляжет в основу нового национального музея, я стану Гансом Слоуном нашего века!

Глаза его за стеклами очков блестели. Было ясно, что Натан Гарридеб не пожалеет усилий, чтобы раздобыть недостающего однофамильца.

— Мы зашли только, чтобы познакомиться, ни в коем случае не хочу мешать вашим занятиям, — на удивление учтиво Холмс. Видно, натура исследователя в нем не позволяла хамить очевидно умным людям. — Когда я вступаю с человеком в деловые отношения, я всегда предпочитаю личное с ним знакомство. Мне почти не о чем Вас спрашивать, мистер Гарридеб, на моей почте Ваше письмо с очень толковым изложением основных фактов, и кое-что я еще уточнил во время визита американского джентльмена. Насколько я понял, до этой недели Вы и не подозревали о его существовании?

— Абсолютно, — покачал головой его собеседник. — Он явился ко мне в прошлый вторник.

— Он Вам уже рассказал о нашей встрече? — уточнил Шерлок.

— Да. Он пришел сюда прямо от вас. Как он тогда на меня рассердился, когда узнал о моем письме!

— За что ему, собственно, было сердиться? — нахмурилась Софи, чуть пододвигаясь к Шерлоку от пыльного стола.

— Он почему-то воспринял это как личное оскорбление, — развел руками коллекционер. — Но от вас он вернулся повеселевшим.

— Он предлагал какой-нибудь план действий? — проговорил Холмс.

— Нет, сэр.

— Получал он от вас деньги или, может, просил их? — спросила Конан Дойл.

— Нет, доктор, ни разу!

— Вы не заметили, не преследует ли он каких-либо особых целей? — вставил Шерлок.

— Никаких, — ничего, кроме той, о которой он мне сообщил.

— Вы сказали ему, что мы с вами договорились по телефону о встрече? — наконец спросил детектив, чуть подавшись вперед.

— Да, сэр, я поставил его в известность.

Холмс глубоко задумался. Софи видела, что он недоумевает, ибо что-то ускользало от его понимания.

— Нет ли в ваших коллекциях каких-либо особо ценных предметов? — спросила она, вставая, и, сложив руки на груди, прошлась между стеллажами, разглядывая их содержимое.

— Нет, доктор Конан Дойл, я человек небогатый, — он огляделся. — Коллекции мои хороши, но большой материальной ценности собой не представляют.

— И грабителей вы не опасаетесь? — уточнила она, обернувшись.

— Нисколько!