Чтение онлайн

— Одолеть Лихо? — он скривил губы в насмешливой гримасе, поглядывая на меня с снисхождением. — Да чтобы ты вообще могла сделать против него? Оно веками зиждилось на страданиях людей, оно настолько сильно, что, раз вцепившись в тебя, уже никогда не отпустит. Ты правда думала, что можешь вот так, выскочив на минутку, уйти от его влияния? — презрение сочилось из каждого его слова. — Для тебя здесь всё, видимо, какая-то игра? Возомнила себя настолько всемогущей и неуязвимой? Ха! — и звонкое эхо его смеха разлетелось по залу. А затем с тем же хмурым выражением лица он, понизив голос, продолжил: — Этот мир уничтожит тебя, прежде чем ты успеешь осознать всю глубину своей наивности.

Дыхание его сбилось, стало тяжёлым, прерывистым. И, шагнув ближе, Демид прошептал:

— Зачем тебе нужно было меня спасть? — говоря это, он медленно, но неумолимо сокращал между нами дистанцию.

— Потому что так поступают хорошие люди! Потому что именно такие люди дохнут первыми из-за того, что спасают идиотов, лезущих в самое пекло, — выпалила я, голос предательски дрогнул, несмотря на все мои усилия.

Демид замер, всего в шаге от меня, и, к моему удивлению, не стал спорить с моим определением «хорошего человека».

— Это что, оправдание? — его тон был ровным, но в каждом слове чувствовалась усталость. — Ты сделала это, потому что… ты просто хороший человек? Ты всерьёз это говоришь?

— Да, всерьёз! — в очередной раз огрызнулась я, чувствуя, как внутри всё напрягается. — Не понимаю, чего ты от меня хочешь? Чтобы я разрыдалась и призналась, что не устояла перед хмурым интровертом? Что я тоже боюсь? Что в твоём обществе я не чувствую себя одинокой в этой проклятой сказке?

Он молчал, выражение его лица стало совершенно непроницаемым, а меня понесло ещё дальше:

— Или, может, хочешь, чтобы я призналась, что сделала это, потому что ты — единственный человек, которого я знаю в этом безумном мире? Что мне без тебя — никак? Ты хочешь это услышать?

Демид шумно вдохнул, плечи напряглись, как будто он приготовился к удару.

— Я хочу услышать правду, — тихо произнёс он. — Не ту, которую ты говоришь себе, а ту, которую ты чувствуешь. Потому что, если ты действительно хочешь разорвать эту связь, признай, что твой поступок, этот поцелуй… был не просто жестом доброй воли.

Я рассмеялась, и смех этот прозвучал сухо и фальшиво.

— Хорошо, Демид. Вот тебе правда, которую ты так жаждешь услышать, и которая, я уверена, тебя разочарует.

Я сделала шаг вперёд, стирая оставшуюся дистанцию между нами. Теперь мы стояли настолько близко, что я физически чувствовала исходящее от него тепло.

— Я испугалась, что ты погибнешь, и я останусь совершенно одна в этом кошмаре. Вот и вся правда. В том поступке не было никакого альтруизма, только эгоизм.

Демид смотрел на меня, и впервые в его глазах не было ни тени гнева. Там было что-то вроде… понимания, смешанного с поражением.

— Когда мы впервые столкнулись с Лихом, я вернулся за тобой по той же причине, — признался он. — Никакого героизма. Просто не хотел снова остаться один.

— Что ж… — неловко протянула я, теряя весь свой запал. — Значит, нам обоим не стоит тешить себя иллюзиями о благородстве. Впрочем, вселенная не платит бонусы за мораль. Так что, похоже, мы связаны общей боязнью одиночества. Поздравляю, Демид. Мы оба — законченные идиоты. И теперь, когда мы это выяснили, что дальше?

Он осторожно взял мою ладонь в свою. Тепло его руки мигом отогрело заледеневшие пальцы.

— Ты что-нибудь чувствуешь? — спросил Демид, пытливо вглядываясь моё лицо.

Я замерла, напряжённо вслушиваясь в свои ощущения. Вопреки всем бравадам, в самой глубине души робко теплилась нежность и надежда. Было сложно понять, мои ли это чувства.

— Не знаю, — еле слышно прошептала я, отводя взгляд.

Демид не отпустил мою руку, лишь чуть сильнее сжал её.

— Попробуй сосредоточиться на моей руке, — сказал он, и в следующее мгновение из ножен вырвался клинок, зловеще сверкнув в полумраке. Лезвие полоснуло по запястью Демида, и острая, обжигающая боль хлынула в мою руку, заставив меня судорожно отпрянуть.

— Ты что творишь?! — выкрикнула я, вырывая своё запястье из его хватки. Раздражение мгновенно переросло в бурлящую ярость против абсурдности происходящего. Раны на моей коже не было, но я отчётливо ощущала жгучий порез, словно его нанесли мне.

— Почему не сработало? — лицо Демида, только что озарённое тенью странного понимания, вновь исказилось в недоумении. Казалось, он совершенно забыл о кровоточащей ране, всецело поглощённый неудачей своего безумного эксперимента.

— Ты совсем спятил? Зачем ты это сделал? — выпалила я, потирая запястье, всё ещё пульсирующее фантомной болью. И только сейчас до меня дошло, чем грозила эта связь с Демидом. Она не была эфемерной, а вполне себе реальной. Малейшая царапина на одном — и второй содрогнётся от боли.

— Прости, — пробормотал он виновато, — я просто хотел… проверить.

— Проверить что? Способность умирать от столбняка в унисон? — процедила я, безуспешно пытаясь спрятать за сарказмом подступающую панику.

Связь… Какое короткое, обманчиво-простое слово, скрывающее под собой бездну возможностей и пугающих последствий. Связь с Демидом. Как такое вообще могло возникнуть из обыкновенного, ничего не значащего поцелуя?

Демид хранил молчание, опустив голову. В полумраке Храма его лицо казалось высеченным из бездушного, холодного камня. Обычно самоуверенный и наглый, сейчас он выглядел жалким и растерянным. И это пугало ещё больше. Боги, во что я ввязалась?

— Я хотел проверить, как далеко мы можем зайти, — наконец выдавил он, с трудом подбирая слова. — Насколько сильна наша… связь.

— И ты решил выяснить это, порезав себя ножом?! Браво, Демид! Просто гениально! — я почувствовала, как к горлу подступает тошнотворная волна истерики.

Он поднял голову и посмотрел прямо на меня. В его взгляде читалось искреннее сожаление.

— Я больше так не буду, — тихо сказал он. — Обещаю. Но ты должна понять… ты — единственное, что…

— …что у тебя есть? — предположила я, втайне надеясь, что он не скажет чего-то ещё более пугающего.

— Ты — единственное, что может меня убить, — словно бы нехотя признался он.

— Ты хочешь сказать… что до поцелуя со мной был неуязвимым или каким-нибудь бессмертным? — вначале мой вопрос расцвёл усмешкой, но вскоре увял под тяжестью его серьёзного взгляда. — Какого чёрта здесь вообще происходит?

— Да, — кивнул Демид, следя, как багровая полоска пореза почти исчезла с его кожи. — Это старая сделка. Не с ведьмой. Гораздо древнее. Суть в том, что моё бессмертие существует до тех пор, пока… пока меня не поцелуют.