Чтение онлайн

За то недолгое время, пока мы привыкали к резкой смене дня на ночь, толпа успела бесследно скрыться.

Демид вскочил, осматривая пустую площадь. На этот раз он был абсолютно сосредоточен. Отсутствие людей и привычная тьма вернула ему спокойствие и предельную концентрацию. А волчонок, пригревшийся в моих руках, предостерегающе зарычал низким, гортанным рыком. Не сговариваясь, словно ведомые одним предчувствием, мы юркнули в очередной тёмный, ничем не освещённый переулок.

Спрятавшись в тени, мы наблюдали, как по площади прошествовал ровный строй фигур, облачённых в длинные мантии, отмеченные символом Архитекторов Порядка. Их шаги были механически синхронны, а в руках они несли не факелы, а приборы, испускающие тусклый, мертвенно-белый свет. «Патруль…» — пронеслось в голове, и пальцы сильнее сжали встревоженного волчонка.

— Идём, — одними губами шепнул нам Демид и, крадучись, держась в тени, последовал за монотонно марширующей колонной.

Мы двигались бесшумно, стараясь не попадать в зоны, освещённые мертвенно-бледными лучами приборов. Каждый шаг Демида был выверен, лёгок и точен. Я старалась не отставать, крепко прижимая к себе волчонка, чьё беспокойство передавалось и мне. Чувство опасности нарастало с каждой минутой.

Патруль свернул в узкую улочку, и Демид, прибавив шаг, прижался к стене дома, увлекая и меня за собой. От его прикосновения мне стало немного спокойней. Мы замерли, слушая, как удаляющиеся шаги растворяются в ночной тишине. Демид выждал несколько секунд, затем двинулся дальше, сканируя взглядом всё вокруг. Внезапно он остановился, подняв руку в жесте, предупреждающем об опасности.

Перед нами, в конце улочки, виднелась массивная дверь, украшенная сложным орнаментом. От двери исходило слабое, пульсирующее свечение. Это не были простые руны или узоры; это была бесконечная вязь мелких, едва различимых символов, сплетённых в единый орнамент. Дверь приоткрылась, впуская вереницу людей, а волчонок в моих руках зарычал сильнее, вырываясь и пытаясь спрыгнуть на землю. Кое-как его успокоив, я тихо спросила у притаившегося рядом со мной Елисея:

— Это похоже на Храм Эха?

— В легендах говорится лишь то, что Храм Эха хранит в себе отголоски прошлого и не позволяет лгать, — в ответ также тихо прошептал Елисей. — Что он помнит каждое слово, когда-либо произнесённое в этом месте, каждую мысль, когда-либо посетившую умы тех, кто здесь бывал. Но как он выглядит… — царевич затруднялся с ответом.

Демид, не отрывая взгляда от двери, знаком показал нам держаться в тени. Он явно обдумывал, стоит ли рисковать и приближаться к этому месту. Волчонок, остро чувствуя его сомнения, продолжал рваться вперёд, норовя выскочить из рук. Наконец, Демид принял решение.

— Я должен сходить на разведку и узнать, что там происходит, — прошептал он твёрдо и решительно. — Елисей, присмотри за ней и волчонком.

С этими словами он начал бесшумно красться к двери, двигаясь как тень, скользящая по стенам домов. Я беспокойно наблюдала за ним. С каждым шагом Демида слабое свечение от двери становилось всё интенсивнее. Внезапно она широко распахнулась, и из храма вышли двое мужчин в мантиях Архитекторов Порядка. Они разговаривали тихо, но в ночной тишине каждое слово было слышно отчётливо.

— …скоро всё будет готово, — говорил один. — Великий План близится к завершению.

— Да, — ответил второй. — И тогда Гармония воцарится на Земле.

Крадущийся Демид замер, как вкопанный, услышав эти слова. Мужчины в мантиях скрылись за углом, а Демид, не теряя ни секунды, проскользнул в открытый проём. Мы с Елисеем переглянулись и, не сговариваясь, бросились за ним.

Внутри храма царил полумрак, освещаемый лишь несколькими тускло мерцающими кристаллами, а воздух был пропитан густым запахом ладана. Стоило нам пройти дальше, вглубь зала, серебряное свечение от двери тут же погасло, и массивный створки с лязгом захлопнулись за нами. Мы оказались заперты в огромном, гулком пространстве.

— Меч, нам нужен свет! — скомандовала я, встряхнув его.

Клинок отозвался с запозданием, и когда вспыхнул, то излил на зал бледный, болезненно-изумрудный свет. Слабое сияние едва касалось стен, которые, кажется, были сотканы не из камня, а из плотного, спрессованного тумана.

— Я… я не могу полностью проявить себя, — проскрежетал меч. — Здесь слишком много… чужого…

Демид застыл в центре зала, не двигаясь. Силуэт его едва различимой фигуры казался вдвое более напряжённым, чем обычно. Но вдруг он резко обернулся ко мне с предельно чётким вопросом:

— Что ты думаешь об этом?

Мы стояли в кольце тёмных стен, окутанных зыбким, дымчатым маревом, и с нами совершенно ничего не происходило.

— Что здесь катастрофически не хватает декора? — пожала я плечами, оглядывая абсолютно пустое, унылое и ничем не примечательное пространство. — Если это зал ожидания, то не помешали бы скамейки, на худой конец. А лучше бы ещё шторки повесить на всю эту экзистенциальную пустоту. И фикусы расставить, чтобы хоть как-то разбавить этот мрак.

Какое-то время Демид, нахмурившись, обдумывал мои слова с серьёзностью, достойной академика, как будто в моём легкомыслии скрывался тайный смысл. Затем он пронзил меня испытующим взглядом и с осторожностью спросил:

— А… обо мне? Что ты думаешь обо мне?

— Не переживай, — я одарила его приторно-фальшивой улыбкой. — Моё мнение о тебе стабильно, как курс золота. Ты всё тот же хмурый, неприступный, одичавший интроверт, который не умеет говорить «спасибо».

— И это всё? — протянул Демид, и в голосе его сквозило разочарование, словно я оставила за кадром нечто жизненно важное.

— А что ещё ты хочешь от меня услышать? — с нарастающим раздражением поинтересовалась я. — Что ты ходячий комплекс с претензией на глубину? Почему тебя вообще интересует, что я о тебе думаю? Или чистосердечное признание и взаимные оскорбления — это единственный способ разорвать магическую связь между нами?

— Я надеялся, ты скажешь что-то… чего я сам себе не в силах сказать, — прошептал Демид, и плечи его поникли, выдавая глубинную усталость.

— Да почём мне знать, что ты скрываешь? — огрызнулась я. Этот бесполезный Храм Эха начинал меня изрядно нервировать. — Слушай, если ты ищешь правду, которую сам от себя скрываешь, то лучше купи себе зеркало и бутылку текилы — гарантирую, эффект будет тот же, только дешевле и без этой мистической клоаки. Бестолковая ведьма! На что она, интересно, рассчитывала, посылая нас сюда? — пробормотала я, вздрагивая от колыхавшегося вокруг зыбкого мрака.

— Зачем ты всё так усложнила? Зачем поцеловала? — с таким отчаяньем спрашивал он, что я невольно посочувствовала его горю. Впрочем, практически мгновенно это чувство сменилось злостью.

— Я тебе жизнь спасала, дурень! Лучше бы спасибо сказал! — и от досады всплеснула руками. — Ну вот кто тебя просил лезть на Лихо? Знал ведь, что это только моя миссия! Что только одолев это чудовище, я смогу вернуться домой! Уверена, меч бы засчитал мне эту попытку, — однако меч лишь что-то невнятно пробурчал и вновь затих.