Чтение онлайн

— Была бы умнее, так бы и поступила, — нахмурился Демид, более не желая на меня смотреть. От резких перемен его настроения меня, откровенно говоря, начинало мутить.

— Добро пожаловать в мир живых, — язвительно процедил Ал. — Мы уходим. Пей.

Демид моментально собрался. Дрожащей рукой принял протянутый флакон и одним глотком осушил его содержимое. Лицо его исказилось от терпкой, обжигающей горечи.

— Есть карта? — прохрипел он, силясь приподняться.

— Скоро будет у нас. А теперь слушай меня внимательно, — Ал навис над ним. — Ты должник Архитекторов, и они прекрасно осведомлены о твоей сделке. Я вытащу вас из Прогресса, но при одном условии: ты будешь нем как рыба и неприметен как тень, пока мы не доберёмся до туннелей. Там разорвут вашу связь, а после ты должен снова стать человеком… обычным, уязвимым человеком. Согласен?

С первого взгляда вполне пристойная сделка явно пришлась ему не по вкусу. Демид стиснул кулаки до побелевших костяшек и коротко кивнул.

— Согласен. Веди.

Пока мы спешно покидали лавку, растворяясь в лабиринте мрачных переулков, меня неотступно терзал один вопрос: кто же такой Демид, если он не человек? Ну а его «незаконное бессмертие» и стремительная метаморфоза щенка в рослого, атлетично сложенного парня я пока решила оставить за скобками.

— О какой карте вообще идёт речь? — прошипела я мечу, отчаянно пытаясь не отстать от беглецов и хоть что-то прояснить для себя в этой сказочной вакханалии. — Ты хоть что-нибудь обо всём этом знаешь?

— Конечно знаю! — откликнулся артефакт привычно сухим и ехидным голосом. — Только вот всё начисто позабыл.

— Да кто бы сомневался! — огрызнулась я, едва не впечатавшись носом в сырую стену на крутом повороте.

И угораздило же меня связаться с типичным представителем семейства «помню всё, кроме того, что важно». В следующий раз, если, конечно, я вообще отсюда выберусь, захвачу с собой обычный молоток — он хоть врать не будет.

Бывший жалкий волчонок, а ныне — крупный, словно выточенный из камня, юноша, без малейшего напряжения держался рядом, настороженно втягивая спёртый смрад подземных жил города. Мы, задыхаясь и проклиная каждый камень под ногами, еле поспевали за этой странной парой.

— Тсс! — негромкий, но властный шёпот Ала прорезал тишину, заставив нас замереть. — Подходим к первому заслону.

Нас вынесло на небольшую площадку, залитую призрачным, болезненно-зелёным светом, сочащимся сквозь трещины в своде. Впереди зиял проход, напоминающий запечатанный шлюз космического крейсера. Над ним дрожал, пульсируя, еле различимый силовой барьер.

Ал протянул руку к мерцающей преграде. Я замерла, ожидая ослепительной вспышки, трескающих электрических разрядов, но его пальцы просто растворились в призрачном сиянии, словно в зыбком мареве.

— Мне необходим доступ к памяти заслона. Нужно убедить его, что нас здесь нет. Это займёт несколько минут. Будьте готовы рвануть вперёд, как только я закончу. И… самое главное, — Ал повернулся, и впервые я увидела на его лице абсолютную серьёзность, ни тени легкомыслия и прежней весёлости. — Если вы действительно хотите выбраться, Демид должен перестать быть должником. Навсегда.

Демид смотрел на него с болезненной обречённостью, понимая каждое слово. Бледный как полотно, но уже с проблесками жизни в потухших глазах, он безвольно повис на плече Елисея. Выглядел при этом хуже смерти — и это ещё оптимистичный диагноз. Как ему вообще удавалось держаться на ногах — оставалось загадкой.

— Я знаю, — сипло ответил тот. — Я заплачу.

— Нет, — отрезал Ал. — Ты заплатишь Прогрессу. И не жалкими фрагментами памяти. Как только мы выберемся, ты должен будешь отыскать того, кто продал тебе бессмертие, и окончательно аннулировать сделку. Иначе, едва ты выйдешь из зоны их прямого контроля, система «исправит» свою ошибку. И это исправление будет… смертельным.

Тяжёлое молчание навалилось на нас каменной плитой. Ал вновь сосредоточился на барьере, его алебастровые волосы слабо мерцали в зелёном полумраке, пока он сражался с бездушной, безжалостной памятью города. Мне казалось, прошла вечность, прежде чем мерцание барьера внезапно угасло.

— Бежим, — бросил Ал, не отрывая взгляда от непроглядной тьмы прохода. — И помни: если ты хочешь жить, ты должен перестать быть бессмертным.

Все рванули вперёд, как по команде, подгоняемые тревогой и отчаянным желанием выжить. За спиной, надрываясь в кашле, спотыкался Елисей, волоча на себе почти обессиленного Демида. Ал, словно тень, скользил впереди, безошибочно находя путь в этом запутанном лабиринте туннелей. Меч без умолку ворчал и давал советы, больше похожие на брюзжание старика, чем на полезные указания.

Мы проходили заслон за заслоном, каждый раз замирая в ожидании, пока Ал взламывал их защиту. С каждым пройденным рубежом Демиду становилось всё хуже: тело его стало пробивать мелкой дрожью, а кожа приобретала сероватый оттенок. Я нутром чувствовала, что времени у нас почти не осталось. Система, о которой говорил Ал, явно давала о себе знать.

Наконец, мы добрались до огромной подземной площади, заполненной странными механизмами и причудливыми низкорослыми жителями. Здесь царил хаос: шипение клапанов било по ушам, пляски разрозненных искр пронзали тьму, а в смрадном воздухе витал густой коктейль из машинного масла и плесени. Ал остановился посреди этого безумия, оглядываясь по сторонам.

— Мы ненадолго расстанемся, — произнёс он, обращаясь к Демиду, который судорожно хватал ртом воздух. — Здесь ты найдёшь того, кто сможет помочь тебе разорвать связь. И помни: каждое мгновение твоего промедления приближает твою смерть. Иди. И пусть тебе повезёт.

Я не знала, можно ли доверять словам Ала, но других вариантов у нас попросту не имелось. Елисей, пошатываясь от изнеможения, бережно опустил Демида на ржавый остов ящика. Тот издал слабый стон, приоткрывая затуманенные глаза, в которых плескались отчаяние и надвигающаяся тьма.

Ал указал на узкий проход, затерянный между двумя громоздкими машинами, изрыгающими потоки пара.

— Туда, — коротко бросил он, не сводя глаз с Демида.

Я молча кивнула Елисею, и мы, поддерживая его с обеих сторон, побрели в указанном направлении. Меч продолжал бурчать что-то о глупости и самоубийстве, но я не обращала на него внимания. Сейчас на кону стояла жизнь Демида.

Проход оказался длинным и извилистым. Стены его были покрыты слизью, а под ногами хлюпала какая-то гадость. В конце туннеля забрезжил слабый свет. Мы вывалились в крохотную комнату, в центре которой возвышался диковинный аппарат, напоминающий старый телефонный коммутатор. За пультом возился согнутый в три погибели человечек с огромными, как стёкла аквариума, очками на переносице. Он что-то бормотал себе под нос, ковыряясь в проводах.

Заметив нас, он вскинул голову.

— А, явились, — проскрипел он, оглядывая нас своими близорукими глазами. — Чувствуете сдавливающую хватку сделки? Не волнуйтесь, это лечится. Садитесь вон туда, и начнём.

Он указал на подобие стоматологического кресла, облепленного непонятными датчиками и сплетением трубок. И от вида замызганного аппарата моё сердце бешено заколотилось в груди.

Елисей, настороженно прищурившись, исподлобья изучал комнату. Демид, казалось, совсем потерял сознание, обмякнув у нас в руках.