Чтение онлайн

Путь мести только что окончательно слился с путем культивации. И Лу Ди, одинокая тень в сердце Шепчущего Леса, сделал свой первый, неуверенный вдох на этой новой, страшной дороге.

Тишина, воцарившаяся на поляне после смерти Теневого Волка, была тяжелой и вязкой. Воздух все еще был наполнен запахом озона, крови и паленой шерсти. Лу Ди стоял над трупом чудовища, и его грудь вздымалась отчаянными, рваными вдохами. Адреналин, гнавший его вперед во время боя, отхлынул, оставив после себя лишь звенящую слабость, тошноту и боль, которая теперь казалась вдвое сильнее.

Он опустился на колени, едва не потеряв сознание. Он был ранен, истощен до предела, и та слабая вспышка энергии, что помогла ему нанести последний удар, исчезла без следа, оставив его абсолютно опустошенным. Но он был жив. И он был победителем.

Его взгляд упал на предметы, лежавшие на земле, — его трофеи. Мешочек с гладкими, светящимися камнями и маленькая, но увесистая книга в кожаном переплете. Он протянул дрожащую руку и коснулся книги. Она была теплой, почти живой. Взяв ее, он почувствовал иррациональное, но абсолютное чувство правильности. Эта вещь должна была принадлежать ему. Он заплатил за нее своей кровью и своей волей.

Оставаться здесь, на месте кровавой бойни, было глупо. Запах крови мог привлечь других хищников, возможно, еще более опасных. Ему нужно было убежище. Место, где он мог бы прийти в себя и, самое главное, изучить свое сокровище.

Он заставил себя подняться. Превозмогая боль, он отрезал своим тесаком несколько самых больших и острых клыков Теневого Волка. Они могли пригодиться — как оружие или как товар. Затем он собрал духовные камни, засунул книгу и клыки в свой заплечный мешок и, пошатываясь, углубился в лес.

Его охотничьи инстинкты, обостренные до предела, вели его сами. Он искал не просто укрытие, а логово. Безопасное, скрытое от посторонних глаз. Через час поисков он нашел его. За густой завесой плюща, свисавшего с невысокого утеса, он обнаружил узкую расщелину. Протиснувшись в нее, он оказался в небольшой, абсолютно сухой пещере. Света здесь почти не было, но воздух был свежим — где-то вверху, видимо, была отдушина. Это было идеальное убежище.

Первым делом он занялся ранами. Новые царапины от когтей волка были глубокими. Он снова прошел через мучительный ритуал самолечения: промыл раны остатками водки, прижег самые опасные из них раскаленным на огне ножом, и туго перевязал чистыми тряпицами. Закончив, он без сил откинулся на холодную каменную стену.

Несколько часов он провел в состоянии, близком к трансу, восстанавливая силы. Когда головокружение прошло, он достал книгу.

При тусклом свете, пробивающемся сквозь щель входа, он открыл ее. Страницы были сделаны из тончайшего, похожего на пергамент материала, и исписаны мелкими, каллиграфически выверенными иероглифами. Они были прекрасны, как произведение искусства, и абсолютно непонятны. Он не знал этого языка. В его деревне грамоте учили лишь для того, чтобы читать торговые книги и имперские указы. Это же было нечто совершенно иное.

Отчаяние ледяной рукой сжало его сердце. Он прошел через ад, чтобы заполучить этот ключ, но не мог даже вставить его в замочную скважину. Он в ярости захлопнул книгу. Бесполезно!

Но он не мог сдаться. Он открыл ее снова и начал вглядываться не в иероглифы, а в то, что было между ними. В диаграммы. Их было много. Изображения человеческой фигуры в позе лотоса, с нанесенными на нее сотнями тонких линий и точек. Схемы дыхательных циклов — вдох, задержка, выдох, пауза. Иллюстрации того, как некая энергия, обозначенная волнистыми стрелками, течет от живота по рукам, ногам, к голове и обратно.

Это он мог понять. Не умом, но телом.

Он сел, скрестив ноги, как было показано на рисунке. Закрыл глаза. Попытался дышать так, как предписывала схема. И провалился в хаос. Его разум был как взбаламученный пруд. Стоило ему закрыть глаза, как перед ним вставала его мертвая деревня. Лицо матери. Глаза отца. Искаженное ужасом лицо Мэй Лин. А за ними — смеющиеся, безразличные лики богов. Ненависть, гнев, горе — эти чувства были ураганом, который не давал ему сосредоточиться. Какая, к демонам, «внутренняя тишина» и «спокойствие разума»? У него внутри была война.

После десятка неудачных попыток он понял, что его ярость, которая была его главным двигателем, теперь стала его главным препятствием. Для того чтобы управлять силой, нужен был контроль. А он был переполнен эмоциями, которые не мог контролировать.

В отчаянии он достал из мешочка духовные камни. Они тускло светились в полумраке пещеры, и от них исходило ощутимое тепло. Он вспомнил, что на одной из диаграмм культиватор держал в руках такой же камень во время медитации. Возможно, это был источник энергии, который можно было впитать напрямую, минуя ментальные практики.

Он выбрал один из камней. Он был не такой, как остальные. В то время как другие были почти прозрачными, этот был чуть темнее, а в самой его сердцевине виднелась крошечная черная точка, похожая на застывшую каплю чернил. Он казался чуть теплее остальных. Именно его Лу Ди и зажал в ладони.

Он снова сел в позу для медитации. Но на этот раз он сосредоточился не на своем дыхании, а на камне в своей руке. Он попытался потянуть энергию из него. Он представил, как сила из камня перетекает в его руку, поднимается по ней и разливается по телу.

И это сработало.

Он почувствовал, как теплый поток вошел в его ладонь. Но это было не ласковое тепло ручья. Это был поток расплавленного металла. Энергия была дикой, необузданной, хаотичной. Она хлынула по его венам, причиняя невыносимую боль. Его тело начало содрогаться. Камень в его руке раскалился добела, а затем с тихим треском по нему пошли трещины.

— А-а-а-а-а! — он закричал, но крик был внутренним.

Его разум затопило цунами чужих мыслей, образов и эмоций. Он почувствовал холод пустоты, длящийся тысячелетия. Скуку, настолько всеобъемлющую, что она была сродни смерти. И раздражение. Великое, космическое раздражение.

Именно в этот момент он услышал в своей голове голос. Это был не его собственный голос. Он был сухим, скрипучим, полным сарказма и аристократического пренебрежения.

«Ну надо же. Какая прелесть. Тысячу лет блаженного, умиротворенного небытия, и кто же меня пробуждает? Грязный, эмоционально нестабильный мальчишка с духовным потенциалом бродячей собаки и ментальным контролем взбесившегося кабана. Из всех возможных вариантов во всей проклятой вселенной мне достался этот. Какая ирония».