Чтение онлайн

Он впустил каплю чужой энергии.

Это была ошибка. То, что он считал «каплей», оказалось бурлящим потоком. Дикая, необузданная, багровая энергия хлынула в его тело, неся с собой хаос. Она была горячей, колючей, полной острых осколков чужой воли. Она не текла по его меридианам. Она прорывала их, как горный поток прорывает глиняную плотину.

Боль была невыносимой. Казалось, тысячи раскаленных игл одновременно вонзились в каждую клетку его тела. Он закричал, на этот раз вслух, и его крик, полный агонии, эхом отразился от стен древней пещеры.

«Держись, идиот! — взревел Уголёк у него в голове. — Не дай ей растечься! Направь ее! Всю до капли — в свое горнило! Сейчас же!»

Собрав остатки воли, Лу Ди подчинился. Он представил, как хватает этот дикий, багровый поток и швыряет его в центр своего вращающегося вихря Ци.

Произошло столкновение.

Его внутренний мир взорвался. Его собственная, прохладная и упорядоченная энергия столкнулась с чужой, горячей и хаотичной. Это было похоже на то, как если бы в спокойное озеро вылили котел расплавленной стали. Вода зашипела, закипела. Вихрь начал колебаться, грозя развалиться.

Вместе с энергией в его разум хлынули образы. Он перестал быть Лу Ди. Он стал волком. Он чувствовал вековой голод. Он помнил вкус крови первой добычи. Он ощущал холод одиночества под луной и ярость битвы. Он видел мир не глазами, а через запахи, звуки и потоки энергии. Он видел того культиватора в синих одеждах — самодовольного, сильного, но неосторожного. Он чувствовал триумф, когда его клыки сомкнулись на горле врага, и он выпил его жизненную силу. А потом он увидел себя. Маленькую, слабую фигурку, пахнущую страхом и ненавистью. И он почувствовал всепоглощающее желание разорвать ее на куски.

«Борись, мальчишка! — голос Уголька был почти отчаянным. — Не дай ему сожрать тебя! Это всего лишь эхо! Призрак! Ты — хозяин в этом теле! Вспомни, ради чего ты это делаешь! Вспомни свою ненависть!»

Ненависть.

Это слово стало его якорем. Он вцепился в него, как утопающий в соломинку. Он вспомнил. Не как волк. А как Лу Ди. Он увидел не просто «добычу», а лицо своей матери. Не просто «врага», а смеющегося бессмертного. Его собственная ненависть, чистая и сфокусированная, вспыхнула с новой силой. Она была не дикой, как у зверя. Она была холодной и острой, как осколок обсидиана.

Он влил свою ненависть в свой внутренний вихрь. И его «горнило» вспыхнуло. Оно начало вращаться быстрее, перемалывая чужую волю, сжигая чужие воспоминания, отделяя их, как шлак от руды.

Процесс был мучительным. Каждую секунду он был на грани потери сознания, на грани безумия. Но он держался. Он стиснул зубы и терпел, как терпит металл жар горна.

Он не знал, сколько это продолжалось. Минуты? Часы? Когда он, наконец, пришел в себя, он лежал на полу пещеры в луже собственного пота. Его тело дрожало от истощения. Но он был жив. И он был собой.

Он сел. И почувствовал изменения.

Внутри него, в его даньтяне, больше не было слабого вихря. Там теперь находился плотный, упругий, светящийся шар чистой энергии. Он был размером с голубиное яйцо и сиял ровным, спокойным светом. Ядро Ци. Он создал его. Он прорвался на вторую ступень — «Конденсация Ци».

И это было еще не все. Он чувствовал, как эта новая, очищенная энергия течет по его меридианам, укрепляя их, расширяя, залечивая повреждения. Его тело гудело от силы.

Он посмотрел на Сердце Зверя. Оно все еще лежало на алтаре, но его багровое свечение стало заметно слабее. Он поглотил лишь крошечную его часть.

«Ты… ты сделал это, — голос Уголька был полон изумления и чего-то похожего на уважение. — Я был уверен на девяносто процентов, что твой мозг превратится в кашу. У тебя невероятная воля, мальчишка. Жестокая, упрямая, почти безумная. Но именно она тебя и спасла».

Лу Ди поднялся на ноги. Он чувствовал себя так, словно родился заново. Он подошел к стене пещеры. Он вспомнил одну из техник, описанных в книге, — простую, для начинающих. «Толчок Лазурной Волны». Он сосредоточился, направил поток Ци из своего нового ядра в руку и ударил ладонью по камню.

Он не вкладывал в удар физическую силу. Но в момент касания из его ладони вырвалась видимая, голубоватая волна энергии. Раздался глухой удар, и на твердой каменной стене осталась вмятина глубиной в несколько сантиметров, а от нее во все стороны пошли трещины.

Лу Ди смотрел на свою руку, потом на стену. Он впервые в жизни использовал Ци как оружие. Он выпустил силу наружу.

Это было пьянящее чувство. Чувство могущества.

«Неплохо для первого раза, — прокомментировал Уголёк, возвращаясь к своему обычному саркастическому тону. — Хотя и криво. Половину энергии ты расплескал по пути. Но теперь ты понимаешь. Это — начало. Теперь ты не просто мешок с костями, который умеет махать ножом. Теперь ты — оружие. И тебе предстоит долго и упорно учиться им пользоваться. А теперь, если не возражаешь, я немного отдохну. Этот твой ментальный фейерверк утомил даже меня».

Голос в его голове затих.

Лу Ди остался один. Он снова посмотрел на свою руку. Потом на Сердце Зверя на алтаре. Потом на книгу.

Он сжал кулак. Больше он не был жертвой. Он не был беглецом. Он был культиватором.

И он был голоден. Голоден до силы. Он снова сядет. И снова будет пить из этого багрового источника. Каплю за каплей. Пока не выпьет его до дна. Пока не станет достаточно сильным, чтобы сделать следующий шаг.

Его путь только начинался. И он обещал быть долгим и полным боли. Но впервые за все это время Лу Ди почувствовал не отчаяние. А предвкушение.

Тишина в пещере была нарушена прерывистым, судорожным дыханием Лу Ди. Он лежал на холодном каменном полу, и каждая клетка его тела одновременно кричала от боли и пела от newly обретенной силы. Процесс поглощения и очищения энергии Сердца Зверя был самым мучительным испытанием в его жизни, за исключением, пожалуй, дня гибели его мира. Но если та боль была болью потери, то эта — болью рождения.

Он медленно сел. Мир вокруг выглядел иначе. Нет, не так. Мир был прежним, но он сам видел его по-другому. Его зрение стало острее — он мог различить мельчайшие трещинки на стене в дальнем конце пещеры. Его слух был настолько тонок, что он слышал, как капля воды, сорвавшаяся с потолка, с тихим шелестом прорезает воздух, прежде чем шлепнуться на пол.

Но главное изменение было внутри. Он опустил свое ментальное «зрение» вглубь своего тела, в область ниже пупка, которую Уголёк называл даньтянем. Раньше там была лишь пустота. Теперь же там, словно крошечная, новорожденная звезда, сиял гладкий, упругий шар чистой энергии. Его Ядро Ци. Оно было небольшим, не больше перепелиного яйца, но оно было стабильным, и от него исходило ровное, уверенное тепло, которое согревало его изнутри. Он чувствовал, как его меридианы, еще недавно бывшие просто линиями на схеме, теперь стали настоящими, ощутимыми каналами, по которым лениво циркулировала его собственная, очищенная Ци.