Чтение онлайн

Крик достал из поясной сумы странный нож в две ладони длиной. С изогнутым клинком, напоминающий крестьянский серп, заточенный с внутренней стороны. Удивляла рукоять, она была сделана для хвата одной рукой, но как держать этот нож, если боковины рукояти выпирали с каждой стороны тремя шипами. Вероятно, острыми, потому как перворожденный держал нож только за стальной клинок.

– Что это?

– Коготь, - ответил Барамуд.

Насколько видно при свете трех горящих свечей, металл клинка имел сероватый оттенок, а рукоять белая, костяная. Какому зверью прежде она принадлежала?

– Этот нож из наших времен, - молвил Барамуд.
– Он укроет от магии Низверженого.

– Хорошо. Но мы говорили, как выручить из Черного замка троих, - со злостью в голосе произнес я. Нет уж, гноме, не увиливай от ответа.

– Не торопись, - сказал Барамуд, - тебя ищут, да и нас тоже. Здесь в этом доме можно не бояться магии и ищеек Низверженного, но как только выйдешь наружу...

Гном провел указательным пальцем по горлу.

– Коготь укроет тебя и еще двоих от чужой магии и глаз.

– Лишь троих?

– Верно, - кивнул гном, - еще с одним не сдюжит. Тебе выбирать, кто им окажется.

– Кровь и песок!
– я присовокупил к ругательству еще несколько выражений покрепче, почти с ненавистью глядя на нож в руках Крика.

– Как устроена его защита? Нужно держать все время при себе?

– Само собой, но не только.

– Что еще?
– раздраженно буркнул я

– Коготь принадлежит Немому богу.

– Крику? И, что же, он не даст его?

Перворожденный глядел на меня с неприкрытой брезгливостью. Чтоб тебя, ушастый! Чего тебе надо?

– Даст, то он даст, - вздохнул гном, - токмо дух, который заточен в ноже, поможет тебе лишь за услугу для его хозяина.

– Ты говоришь, как балаганный фокусник, - съязвил я.

– А ты зубоскалишь, как перепивший шут, - тут же нашелся Барамуд.

Против воли я улыбнулся. Злость и напряжение вновь покидали меня. Гномья рожа тоже растянулась в ухмылке, даже эльф чуть скривил губы.

– Так что ж вы хотите?
– начал я.
– Слов проклятья над перстнем Бога Сына?

– Возьми Коготь, - хрипло произнес Барамуд.

Перворожденный поднялся со стула и протянул мне нож.

– Бери за рукоять, - сказал гном.

Я с опаской притронулся к костяной рукояти.

– Не тушуйся, человече.

Когда ладонь коснулась шипов, едва не отдернул руку, ожидая уколов. Но ничего, шипы только с виду казались острыми. Я крепко сжал нож в правой руке - наконечник изогнутого клинка был нацелен мне в живот.

Эльф отступил к табурету и кивнул гному. Звякнув кольчугой, гном тоже поднялся.

– Коготь ждет твоей клятвы.

Иного уже и не могло быть.

– Говори, - сказал я.

– Я, рекомый Николасом Гардом, призываю к защите от чужих глаз, - заговорил Барамуд.

Помедлив, я все же начал повторять. Клятва немудреная, только выдавливал из себя каждое слово с превеликим усилием. Кровь и песок! Я отдавал себя в руки чужих и могущественных сил. Вдруг понял, что рассказ Барамуда вовсе не ложь. Древняя война богов становится и моей! Но ясней ясного - не могу сражаться с Низверженным в одиночку. Проклятье! Там! На вершине башни я был обречен и беспомощен!

– Клянусь на крови, что не покину Сарн адаб по своей воле, пока не произнесу проклятья над перстнем Бога Сына.

Я произносил слова клятвы вслед за гномом, и, едва замолчал, как все вокруг меня померкло, окунулось во мрак. В голове загудело, как после крепкого удара, из глаз посыпались искры. Во рту почувствовал солоноватовый привкус крови.

Встряхнувшись, снова увидел каморку с побеленными стенами, стол, три свечи, эльфа и гнома. Правая ладонь, которой сжимал Коготь, вся в крови. Проклятые шипы все же изрезали руку!

– Ты видел!
– выдохнул Барамуд, широко раскрыв глаза.
– Он приял его!

Я рухнул на кушетку и без сил повалился на спину. Осторожно сжал руку, но боли нет. Шипы на рукояти вновь утратили остроту.

– Что ты сказал, гном?
– я заставил себя подняться, чтобы оторвать от простыни кусок ткани.
– Кто кого принял?

Перворожденный жестами что-то втолковывал своему компаньону. Взор эльфа буквально сиял, он даже улыбался. Досель ликующего Крика видеть не доводилось. Заметив, что я пытаюсь приложить к кровоточащей ладони импровизированный бинт, перворожденный помог перевязать ладонь.

Не знаю, что больше поразило - магия ножа, что обрушилась на меня после клятвы, либо участие перворожденного.

– Жив ты там?
– гном подступил ближе, упрев лапы в бока.

Барамуд оглядывал меня, словно толстый пушистый кот-переросток огромную крынку со сметаной. Я же косился на эльфа и гнома с неприкрытой подозрительностью: не к добру их радость.

Крик и Барамуд явно торжествовали и чихать хотели на мою мнительность. Проклятье! Не очень-то они походят на богов, пускай и бывших. Снова в душу закралось подозрение. К чёрту! Зато Коготь, похоже, настоящий артефакт, и он укроет своей магией. Но лишь троих.

Троих! Кого бросить? Лилит или Велдона? Я и не помышлял, что лишней может оказаться Алиса, об этом не может быть и речи. Но кто? Юная девушка или церковник, в голове которого поселился безумный чернокнижник? Томас Велдон слишком ценен, только согласиться ли он бросить в Чёрном замке дочь? Нет, не согласиться, и в этом никак сомнений. Ни на йоту!

– Жив?
– спросил и я, переводя взгляд с лежащего подле меня ножа на гнома.
– А что? Должен был помереть?

– Запросто, - растянулся в добродушной улыбке гном, его ничуть не покоробила очередная порция моей ругани.
– Но ты цел и невредим. Первая кровь очень сильна в тебе.

– Мне говаривали, - вспомнилась беседа в подземной тюрьме с великим магистром, - что первая кровь означает благорасположенность к магии.

Высказался как-то уж вычурно, по-учёному, но Барамуд легко понял меня.

– Так и есть, - согласился он.
– Коготь дает силы лишь после клятвы на крови. Только вот нужна ему первая кровь и никакая иначе. Тех, у кого вместо крови водица, он убивает.

– То есть почти всех, кто ныне живет под небом Орнора.

– Да, инквизиция основательно прополола грядки. Магиков, считай, что и нет. Если не брать церковников с их святой волшбой. Понятное дело, к ним мы не пойдем.