Чтение онлайн

– У тебя пальцы грязные, – возразил он, лукавя: на самом деле ему, конечно же, просто хотелось дотронуться до нее. – Да и чего ты боишься?

– Не боюсь, – отрезала айсадка. – Но не хотеть, чтобы ты дотрагиваться.

Рука Элимера опустилась, во взгляде сверкнул гнев.

– Не трать мое время! Я уже прикасался к тебе и не раз.

Он поднес к ее лицу смоченную в воде ткань. Больше девушка не сопротивлялась, только болезненно поморщилась, когда влага попала на исцарапанную кожу. А Элимера от ничего не значащего прикосновения бросило сначала в холод, а потом в жар.

– С ногами что? – спросил он.

– Ничего.

– Не ври. Давай, показывай.

Девушка вздохнула и закатала штанину. Элимер скользнул взглядом по слегка опухшей лодыжке, разбитому колену и остановился на бедре. Если бы ему раньше сказали, что эти худые, покрытые синяками и ссадинами ноги покажутся соблазнительней холеных бедер Зарины – он бы не поверил.

– Держи! – Элимер передал ей тряпку. – Дальше сама справишься.

Девушка кивнула. Не глядя на кхана, начала смывать с ног грязь и кровь. Он завороженно наблюдал за ее неловкими движениями. Закончив, айсадка бросила тряпку в котелок и спросила:

– Зачем ты так делать?

– Как «так»? – отозвался Элимер.

– Помогаешь. Я обманула, степь уйти. А ты не злишься, от своих сородичей даже забрал. Помог врагу. Зачем?

– Ты не враг... Уже нет.

– Ты не ответить, вождь. Зачем? Спас, не убил, не запер, сюда привел, но не отпускаешь? Ты ведь уже узнать пророчество, и что оно неправда? Разве горец-Ворон не рассказал его? Тогда я могу!

– Не нужно, – прохрипел Элимер. – Он рассказал.

– Тогда почему?

– Сама не догадываешься?

– Не знаю… Вы, темные люди, странные очень...

– Уж не страннее вас, – усмехнулся Элимер. – Я не стану запирать тебя в замке, Шейра. На этот раз. Но теперь за тобой станут следить намного лучше. Если же ты вдруг еще раз попытаешься уйти без позволения, я уже не буду таким добреньким. – Он поднялся, бросил на девушку прощальный взгляд и сказал: – Еху скоро принесет еду. Поешь и ложись спать. Я ухожу.

– А я? Здесь? – Ее взгляд оживился, а на лице появилось недоверчиво радостное выражение.

Видеть ее оживление оказалось не слишком-то приятно, хотя ведь он сам хотел порадовать девушку. Ну вот, пожалуйста, порадовал.

– Пока здесь. Через несколько дней пришлю за тобой кого-нибудь.

– Кого пришлешь? – с тревогой спросила девушка.

– Видальда пришлю, не волнуйся.

Шейра сразу успокоилась, и это тоже задело Элимера. Он сжал губы, рванул дверь на себя – и едва не врезался в Еху. Старик держал в руках глиняный горшочек, от которого исходил сытный аромат жаркого.

– Да ты никак уходишь, великий кхан?! – воскликнул сторож. – Что ж так? Задержался б до утра, а там и в путь.

– Не могу, – покачал головой Элимер и добавил, кивнув на девушку: – Ты уж приглядывай за ней, ладно? Как бы глупостей не наделала.

– Будь спокоен, повелитель, глаз не спущу.

– Хорошо. Тогда прощай.

Кхан прошел мимо старика, подозвал Видальда и, обойдя поляну полукругом, вернулся на тропку, ведущую к нужной опушке. Еху закрыл за ним дверь и, усевшись напротив айсадки, с улыбкой протянул горшочек.

– Возьми-ка, девонька, поешь. Чай проголодалась. Ишь, худющая-то какая!

Шейра не заставила просить себя дважды и с готовностью набросилась на жаркое. Старик наблюдал за ней, весело щурясь.

ГЛАВА 18. Когда слуга и господин меняются местами

После возвращения от Нирраса жизнь Аданэя как будто бы потекла почти как раньше. Он по-прежнему прислуживал Вильдэрину, хотя теперь они куда чаще болтали запросто, как добрые друзья, или делали что-то вместе; Рэме и впрямь перестала к нему цепляться, а о его вельможном прошлом словно бы все забыли. Однако это не ввело Аданэя в заблуждение. Что-то ему подсказывало, что подобный покой протянется ровно до возвращения царицы из Эхаскии.

Она уехала туда вот уже полторы недели назад и скоро должна была вернуться, так что Вильдэрин с каждым днем становился все нетерпеливее и оживленнее. Он снова начинал с самого утра облачаться в красивые дорогие наряды, видимо, полагая, что его возлюбленная госпожа может появиться в любой момент и нужно быть к этому готовым. Но в первое время после ее отъезда юноша, как и в прошлый раз, много времени проводил в своих покоях за спокойными занятиями вроде чтения, игры на флейте и лире, переписывания все той же рукописи. Хотя в этот раз прибавилось еще и самостоятельное изучение сайхратского в промежутках между посещениями учителя.

О том, что царица вернулась, они, конечно, узнали загодя: дворец, да и вся столица забурлили. Вильдэрин готовился танцевать и прислуживать на торжественном пиру для высшей знати, посвященном возвращению правительницы. Поскольку это был не приватный праздник, как в тот раз, на нем юноше не светило сидеть подле нее и тем более перебрасываться с ней нежностями – только стоять за спиной, подливая напитки и меняя блюда. Но все равно он выглядел довольным.

Присутствия Аданэя на этом торжестве и вовсе не требовалось, даже в качестве обычного прислужника: он не считался рабом, достойным подавать еду и подливать вина столь высокородным господам или убирать со стола опустевшую посуду, пока пир еще не закончен. Этим занимались только самые искусные, выученные, красивые дорогие невольники из тех, кого с детства готовили к жизни подле благородных вельмож. Можно подумать, чтобы таскать подносы с закусками, так уж необходимо уметь танцевать, играть на музыкальных инструментах, петь и разбираться в прекрасном.

Все-таки никогда ему не понять иллиринцев!

Ожидания и опасения Аданэя оправдались: один из царских порученцев пришел за ним через день после торжества и передал приказ тотчас же явиться к правительнице. Вильдэрин многозначительно приподнял брови, а когда Аданэя уже уводили, то подошел со спины и прошептал:

– Только не натвори глупостей, Айн, второй раз я могу не успеть с помощью…

Порученец привел его к дверям царских покоев – и там Аданэй простоял едва ли не два часа. Внутрь его не пускали. Он хотел перейти в галерею рядом и дождаться позволения войти там, присев на узкую скамью, или хотя бы прислониться к стене в коридоре здесь, но ни то, ни другое оказалось не положено. Так и пришлось простоять все время. Он даже решил, что правительница намеренно решила помучить его ожиданием, и только когда дверь открылась, понял, как ошибался.

Из покоев вышли двое мужчин в темных одеждах – один уже седовласый, второй помоложе – оба очень серьезные, сосредоточенные, чем-то озабоченные. У одного из них через плечо была перекинута большая тканевая сумка.

Господин Дриман, который приходил в покои Вильдэрина лечить Аданэя, был одет примерно так же, как эти двое. Конечно, кто же еще станет носить темное посреди яркого царского дворца, расцвеченного нарядами вельмож и рабов, мозаикой и статуями. Только те, кто связан с духами болезней и миром-по-ту-сторону.