Чтение онлайн

У Аданэя было слишком хорошее настроение, чтобы обращать внимания на ее насмешку.

— Как ее назовем? — спросил он, опуская Аззиру на пол.

Та пожала плечами, а у Аданэя возникло ощущение, будто она вовсе не рада рождению ребенка. Впрочем, он тут же объяснил это тем, что сейчас жена в своем «рыбьем» состоянии, и ее мутный отстраненный взгляд это подтверждал.

— Назовем ее… Серрела? — предложил Аданэй.

— Зачем? — этот странный вопрос она задала совсем тихо и как будто слегка охрипшим голосом.

— Тебе не нравится?

— Почему не нравится? Нравится. Пусть будет Серрела. Какая разница? Имя ничего не изменит. Все давно предрешено… Пока круг не замкнется.

Аданэй не ответил. Он снова взглянул на девочку и улыбнулся. Замкнется круг, не замкнется... Главное, что теперь в этом круге есть она. Его дочь. Его свет. Его родина.

ГЛАВА 15. Стены защищают, пока не начинают давить

Элимер рассекал покои тяжелым шагом, сцепив руки за спиной и поворачиваясь так резко, что пятки проскальзывали по каменным плитам. Из-за приоткрытых ставней на пол и стол со свитками падала широкая солнечная полоса, с подворья доносились звуки обычной замковой жизни: скрипели телеги, приглушенно бил кузнечный молот, ржали кони, десятники отдавали распоряжения страже. Все это было привычно — и все раздражало.

Вошел слуга с донесением, встал, переминаясь на пороге. Элимер едва на него глянул.

— Ничего? — бросил он на ходу.

— Пока нет, мой кхан. Но вчерашний посланник утверждает, что они вроде бы точно уже должны были сесть на корабль.

Элимер сначала ничего не сказал. Глядел в пол, на серую плитку, которую только что мерил шагами, — будто искал там ответ. Потом медленно поднял взгляд и выплюнул:

— Так «вроде бы» или «точно»?

Слуга растерялся, и Элимер махнул ему рукой.

— Ступай.

С тех пор, как айсадка увезла сына к шаманке за защитным амулетом, прошло больше двух недель. И еще столько же минуло с того дня, когда Элимер впервые отправил Видальду поручение вернуть ее в Инзар. Но от телохранителя примчался гонец и сообщил: кханне отказывается, говорит, что амулет еще не готов и нельзя прерывать обряды. Элимер тогда чуть не набросился на посланца с бранью, но все-таки сдержался: в конце концов, тот был ни при чем. Это ему раньше надо было думать, а не идти на поводу у айсадки. Это он сам распорядился, чтобы Шейре передали его послание как просьбу, а не как приказ. Сам дал ей волю решать. Дурак! Вот она и воспользовалась. Мать его сына. Кханне. А повела себя, как своевольная девчонка.

Элимер пнул стоящую на пути скамью. Неудачно. Ушиб большой палец, взвыл, а злость стала только гуще и крепче, пропитанная глухой тревогой.

Что, если кто-то из его врагов одолел охранный отряд и перехватил айсадку? Что, если этот выродок, его брат, узнал, где она? У него ведь есть какая-то неведомая сила. Магия. Пламя, пожирающее стены. И боги знают что еще!

Элимер провел рукой по лицу. Он устал и был растерян, несмотря на злость. Он хотел видеть жену, видеть сына, убедиться, что с ними все в порядке, что они по-прежнему — его, что никто не отнял их и не причинил вреда.

— Где ты, Шейра?.. — пробормотал он, стиснув челюсти.

Раздался стук в дверь, и появился все тот же слуга, но теперь он выглядел оживленным и даже радостным.

— Мой кхан. Ладья причалила к восточной бухте. Это они.

— Восточная бухта? Почему не порт в Инзаре? — спросил Элимер слугу, и без того зная, что ответа у него нет. Хотя в восточной бухте Элайету сильно замедляла течение, причал был удобен, и до столицы от него всего-то с полчаса верхом. — Ладно, иди, спасибо за добрую весть.

Отпустив слугу, Элимер упал в кресло. Сердце вдруг сжалось — сначала от облегчения, а потом от негодования. Почему он должен так волноваться? Почему она не могла пойти ему навстречу и вернуться раньше? Ей что, совсем дела не было до его беспокойства?

Элимер побарабанил пальцами по подлокотнику, постучал ногой по полу, но наконец успокоил мысли и, поднявшись, шагнул к выходу. Надо встретить Шейру, как полагается встречать жену и кханне, и посмотреть ей в глаза. Убедиться, что она по-прежнему его любит.

Парадные ворота открылись тяжело, неспешно. По обе стороны от них, на вычищенной до матового блеска дороге выстроились воины гарнизона. Элимер проехал вперед по этому проходу, сверкающему доспехами и остриями копий. Следом потянулась избранная свита, еще дальше толпились жители столицы. Элимер не смотрел на них — он смотрел на горизонт. Там, в его дымчатой полосе проступали темные точки и, кажется, приближались. Но слишком медленно. Это ведь точно они?

Он сидел в седле очень прямо, хмурился и ждал. Челюсти сводило от напряжения, а сердце билось тяжело, и его стук отзывался в гортани.

Но вот точки на горизонте выросли, обретая очертания. Еще немного, и стали различимы фигуры, а затем и лица. Впереди Видальд и еще два всадника, но скоро их обогнал еще один. Одна. В знакомой полумужской одежде — что-то среднее между кафтаном и платьем. Блеснули в солнечных лучах подвески на широком поясе, золотом запылали волосы, собранные в хвост. Она ехала спокойно, уверенно держала поводья одной рукой, а другой прижимала к груди сверток — несомненно, то был Таерис.

Увидев ее такой: живой, невредимой — вернувшейся к нему, Элимер ощутил, как злость и напряжение отпускают, словно разжимаются тиски, которые сдавливали грудь, и теперь он может вдохнуть свободно. Вместо беспокойства и досады на несколько мгновений пришло чувство облегчения и тихой, смутившей его самого радости.

Взметнулись церемониальные копья, разнеслись в воздухе приветственные восклицания, им отвечали возгласы воинов из охранного отряда. Но Элимер как будто не слышал ничего, все вокруг исчезло: воины, жители, крики. Он видел только Шейру — и ребенка. Хотел что-нибудь сказать, когда они приблизились, но не нашел слов и только дотронулся до плеча айсадки, потом пальцами коснулся лба мальчика и вдруг ощутил себя слабым. Рядом с ними он таковым и становился — слабым. К своему стыду. К радости врагов. И ему совсем не нравилось это состояние.