Чтение онлайн

– Вильдэрин, – мягко произнес Аданэй, приближаясь и кладя руки ему на плечи. – Пожалуйста, здесь только мы с тобой. Скажи, что я могу для тебя сделать. Чего бы ты сам хотел? Где жить, чем заниматься? Иначе мне больно на тебя смотреть.

– Извини меня за это, Великий. Это непростительно с моей стороны, и в дальнейшем я постараюсь не печалить твой взор, а только радовать.

Аданэй громко выругался и отступил от него на шаг.

– Да хватит уже! И сотри наконец с лица это выражение! – взъярился он, имея в виду полное отсутствие всякого выражения, кроме застывшей на лице ледяной покорности.

Он протянул руку, ладонью пихнув Вильдэрина под подбородок, заставляя его поднять голову. Но, похоже, то ли не рассчитал силы, то ли юноша был настолько ослаблен и измучен, но от этого движения у него из левой ноздри пошла кровь. И если Аданэй хотел увидеть на его лице еще какое-то выражение, то он его увидел: оно промелькнуло на пару мгновений, когда юноша поднес пальцы к носу – они окрасились в алый, – а потом быстро вскинул взгляд на Аданэя. Это было выражение удивления, обиды и злости. И понятно. Он наверняка воспринял это так, будто царь его ударил. Тогда как сам Вильдэрин в ту пору, когда был его господином, ни разу не поднял на него руку, даже когда слуга этого заслуживал.

– Прости… – сам испугавшись, проговорил Аданэй. – Вильдэрин, прости, я не хотел…

Но юноша уже оправился от изумления и, больше не обращая внимания на тихо стекающую из носа кровь, опустил голову и произнес:

– Если Великий извинит мое недомыслие и скажет, какое выражение он предпочел бы видеть на моем лице, я сейчас же его приму.

Это было какой-то заоблачной степени упрямство, и Аданэй уже просто не знал, что с этим делать и как его перебороть. Он сдался.

– Ладно, Вильдэрин. Если ты не хочешь от меня никакой помощи или не готов мне об этом сказать, придется мне самому озаботиться твоей судьбой.

– Любое твое решение – благо для твоих рабов, Великий.

Аданэй в очередной раз выругался, в этот раз, правда, про себя, а вслух сказал, кивнув на дверь:

– Иди умойся и отдохни. Здесь все приберут без тебя. И я прикажу, чтобы поискали твой гребень.

– Благодарю за милость, повелитель, – поклонился юноша и вышел за дверь.

Тем же вечером Аданэй попросил Гиллару пригласить во дворец вельможу, которого она считает достойным приютить Вильдэрина. Он собирался познакомиться с ним, расспросить и одобрить или не одобрить его притязания на дорогостоящего и дорогого для царя раба.

ГЛАВА 3. Богини опасны для мужчин

Шла вторая неделя царствования, но в покоях Лиммены до сих пор мерещился дух смерти, и Аданэй приказал временно их закрыть. Потом можно будет отдать кому-нибудь из приближенных.

Его собственные комнаты были готовы еще с предыдущей недели, и он туда сразу вселился, выделив там же комнатенку для Парфиса и еще для парочки слуг, которые со временем могли стать доверенными.

Целыми днями новоявленный властитель проводил время с Ниррасом и Гилларой, решая, кого из чиновников оставить на своих должностях, кого снять или отправить в провинции и, главное, что делать с родом Аррити.

Аххариту все-таки удалось выманить и привезти в столицу еще одну заложницу из этого рода – девушку лет шестнадцати, которая приходилась Уммону Аррити внучатой племянницей. Девчонку поселили вместе с Латторой, и таким образом в заложниках у Аданэя оказались, включая царевну, три члена семьи Аррити. Однако упрямого старика Уммона даже это не заставило угомониться.

Он собрал у себя в провинции верных ему и Латторе людей и готовился отражать наступление тех отрядов, которые указанием Нирраса уже давно скапливались на подступах к Вирии. У него не было ни малейшего шанса выстоять против даже части войска, но Аданэй и Ниррас предпочли бы избежать кровопролития. Не столько из милосердия, сколько из разумных соображений. Вирия все-таки была частью Иллирина, а кому же захочется уничтожать собственные богатства. Ни одно сражение, как ни следи за вояками и чем только не угрожай, не обходится без сожженных дотла домов и посевов, без разграбленных дворцов и храмов, убитых горожан и крестьян. Потом кое-что из этого придется восстанавливать за счет казны. А главное, что пострадавшие жители провинции воспылают ненавистью к только что вступившим на престол правителям, ведь в их понимании именно цари будут виновны в их бедах. В таком случае Вирия еще долго останется неспокойной, и недовольство там будет тлеть постоянно, в любой момент готовое вспыхнуть.

Подходящего решения пока что не находилось, и неясно было, то ли все-таки бросить в ближайшие дни против Уммона Аррити воинские отряды и тем самым разорить собственные земли, то ли выждать две-три недели в надежде, что за это время получится придумать какой-нибудь хитрый способ избавиться от него.

К сожалению, пока никакая хитрость никому в голову не приходила. Старик был очень осторожен. Скрывался в одном из своих дворцов, окруженном крепостными стенами, подпускал к себе только доверенных людей, и даже еду и напитки ему готовили проверенные люди. До сих пор ни одному из тех, кого подсылали отравить Уммона или кому обещали заплатить за это, не удалось проникнуть ни на кухню, ни в кладовые.

– Наш заложник уже достаточно взрослый, чтобы возглавить род… – протянула Гиллара, когда они в очередной раз собрались в покоях у Аданэя, в одной из внешних комнат. – Вопрос только в том, достаточно ли он для этого разумный.

Во взгляде Нирраса отразились одновременно понимание и сомнение, Хаттейтин глянул заинтересованно, а Аххарит, не поднимая головы и вычищая по своей привычке кончиком кинжала несуществующую грязь из-под ногтей, сказал:

– Я подумал о том же. Уммон даже не пытался вызволить Саттиса, так что Саттис должен затаить обиду на деда. А если нет, то затаит в ближайшем будущем. Надо только правильно до него это донести…

– Непохоже, чтобы они были друг к другу сильно привязаны, – согласился Аданэй, в задумчивости проворачивая на столике перед собой опустевшее блюдце из-под копченой гусятины. – Так что с Саттисом мы, конечно, поговорим. Но не уверен, что это нам что-то даст. Мальчишке всего шестнадцать, за ним могут не пойти.

– Так необязательно, чтобы шли на самом деле. Нужно, чтоб он думал, что пойдут, – сказал Аххарит.

– У тебя есть какая-то определенная мысль? – оживилась Гиллара.

– Так… кое-что. Надо продумать до конца, но я полагаю, что если пообещать Саттису, что он возглавит род… то, что от этого рода останется, а затем поставить мальчишку и тех, кто к нему прильнет, во главе наших воинских отрядов, то это уже будет видеться многими как борьба Аррити против Аррити. Тогда, кстати, кто-то и правда может перейти на сторону Саттиса. Ущерба провинции в этом случае тоже не избежать, но ты, Великий, и царица Аззира будете вроде как ни при чем. А если потом еще и усмирите внутриродовую междоусобицу, то кое-кто будет даже благодарен.