Чтение онлайн

– Полагаю, ее можно как-нибудь обойти?

Маллекша призадумалась. Встала с кресла и внимательно посмотрела на Аданэя: в ее взгляде угадывалась легкая насмешка.

– Что ж, если ты готов рискнуть, я открою, где и когда ты можешь встретить свою богиню. Но это не значит, что действительно встретишь. Людей будет много. Даже если тебе повезет, если ты на нее наткнешься, то можешь и не узнать, ведь в ту ночь ее лицо было скрыто.

– Я ее узнаю!

– Ладно, тогда слушай. – Маллекша склонилась над ним и прошептала. – Через два дня, в ночь полнолуния, приходи в священную рощу, к Озеру Царей. Мы будем праздновать расцвет лета, когда Вечная Матерь вступает в свою зрелость. Та жрица там будет.

– Если ты не солгала, если я встречу ее там, то, клянусь, после этого не забуду о своем долге и не успокоюсь, пока царица не зачнет наследника.

– О, не сомневаюсь… – с непонятной усмешкой сказала Маллекша.

<p align="center">

***

Утонувшая во тьме роща пугала Аданэя до дрожи. После того случая, когда исчезли все звуки, а он сам оказался не то в другом мире, не то во власти морока, он ни разу не посещал это место после заката, только днем. Сейчас впервые пришел сюда ночью, и его не оставляло чувство, будто вот-вот произойдет что-нибудь по-настоящему жуткое. Он с замиранием сердца прислушивался к шорохам листвы, травы и собственных шагов, к пению соловьев и крикам сов, опасаясь, что звуки пропадут, как в прошлый раз.

Он спешил добраться до заветного места – там праздник, люди, там нет места видениям. И одновременно его не покидало ощущение, будто он идет уже не один час, а озеро не приближается. Сердце бешено колотилось от страха, а на лбу выступила испарина. Поэтому когда до ушей, помимо привычных ночных звуков, долетел едва слышный бой бубнов, у Аданэя плечи отяжелели и ноги ослабли от облегчения. Возблагодарив всех богов, он ускорил шаг и почти побежал.

Через несколько минут глухие удары стали громче, к ним прибавились переливы свирелей и звон кимвалов. Чуть позже он расслышал пение и разглядел теплые огоньки костров, мерцающие между деревьями. Воодушевленный, широко улыбнулся и глубоко вздохнул горький запах дыма.

На берег Аданэй не вышел – вылетел. И сразу врезался в светловолосую девушку, едва не сбив ее с ног. Хотел извиниться, но она не дала такой возможности. Засмеялась, обвила его руками, прильнула горячими губами к его губам. Аданэй ответил на поцелуй, но когда незнакомка попыталась увлечь его дальше, опомнился: хорошеньких девиц, с которыми можно развлечься, и так хватает, а вот обжегшая душу жрица – одна. Единственная. И он здесь, чтобы ее найти.

Аданэй отстранил девушку, встретил ее недоумевающий и чуть обиженный взгляд, но объяснять ничего не стал.

Вокруг озера полыхали костры, а в воткнутых в землю высоких железных светильниках ярилось сдобренное маслом пламя, обрамляя водное зеркало золотым обручем. Веселые и шумные люди сидели у воды и плавали в ней, танцевали среди огней и уходили на ту сторону озера, скрываясь в тени деревьев. Оргия была в разгаре.

Аданэй двинулся вдоль берега. Некоторые встречные узнавали царя, но не кланялись и даже не приветствовали: в священную ночь исчезали правители и подданные, господа и слуги – все люди становились отражением мира богов и духов.

Когда Аданэй проходил неподалеку от кустов жимолости и услышал доносившиеся оттуда сладостные стоны, его пронзила страшная мысль: та жрица, та богиня тоже могла уже с кем-то уйти!

Он задрожал от злости и с удвоенным усердием принялся искать опалившую сердце ведьму, ни на миг не сомневаясь, что узнает ее – по запаху, волосам, фигуре, жестам. Главное, встретить ее среди множества людей, полускрытых в освещенной огнями ночи.

Пылали костры, подмигивали пламенеющим братьям звезды, сияла изжелта-красная луна, шептались озеро и деревья, вплетаясь в звучащую отовсюду музыку. Эта ночь была слишком уж прекрасной, чтобы закончиться ничем.

Записано Адданэем Проклятым, царем Иллиринским, год 2464-й от основания Иллирина Великого:

Я узнал ее сразу, хотя она стояла ко мне спиной. Не мог не узнать эти длинные волосы, черные, как степная ночь, и гибкую фигуру, полускрытую ими. И этот дурманящий жар, и терпкий запах, когда приблизился к ней со спины почти вплотную. Он вогнал меня в сладостный трепет.

Вот только руки ведьмы, эти руки-змеи, увитые браслетами, лежали на плечах другого – мужчины с короткими волосами и грубым лицом, явно простолюдина. Он был напряжен от возбуждения, а его ладони шарили по ее телу. Еще чуть-чуть, и он увел бы мою богиню от озера! Он не смел, не имел права касаться ее! Он был не достоин этого. От гнева у меня свело скулы, и, несомненно, я совершил бы очередную глупость из множества прочих моих глупостей, но ведьма будто почувствовала мое присутствие и, высвободившись из чужих рук, обернулась. Я стоял так близко, что ее мускусный аромат с новой силой ударил мне в ноздри, а поток первобытной мощи обрушился на меня и, как в прошлый раз, лишил воли. Меня неумолимо потянуло к ней. А в следующий миг я увидел ее лицо. Лицо Аззиры!

Это было лицо Аззиры – и одновременно совсем иное. Оно дышало страстью, а ее глаза блестели и пьянили, а распухшие (от поцелуев?) губы были приоткрыты. Мне даже закралась в голову нелепая мысль о сестрах-близнецах, такой невозможной казалась перемена. И я бы даже уверовал в эту мысль, если бы ведьма вдруг не сказала:

– Ты все-таки пришел зачать наследника, мой бог? – и расхохоталась, и выгнулась слегка, и раскинула руки. – Тогда иди ко мне.

От ее голоса – низкого, шепчущего – я задрожал от вожделения. А она улыбнулась, и эта улыбка походила на оскал хищницы, сознающей собственную силу. Ее глаза говорили мне: ты в моей власти. В тот миг я понял, что имел в виду Вильдэрин, когда утверждал: «Ее глаза были красноречивее языка». В ту минуту я видел, слышал слова, горящие в них: «Я же предупреждала, что заберу твою душу».

Никто еще не вызывал в моем сердце такого пожара, как ведьма с именем, вдруг зазвучавшим для меня, словно музыка. Аззира! Богиня!