Чтение онлайн

ГЛАВА 8. Иногда люди крепче стен, но огонь сильнее и тех, и других

<p align="center">

I

Элимер не хотел задерживаться в Иллирине. Невыносимо было еще один день видеть брата на вершине власти. Будь его воля, он бы уехал без всякого прощального пира, но Иллирин – это не только Аданэй. Раз уж Элимеру нужно ненадолго улучшить отношения между странами и выиграть время, чтобы окончательно разобраться с мятежниками, то ему следует соблюсти приличия.

Ну, хотя бы не пришлось снова говорить с Аданэем напрямую. Он и так-то еле сохранял спокойствие при взгляде на него. Как только увидел и убедился, что это действительно проклятый брат – живой, здоровый и как прежде выхоленный и самодовольный, хотел рычать и выть от бессильной злобы. Сдержался. Конечно, сдержался. Но в груди полыхал пожар.

Весь пир он старался как можно реже смотреть на Аданэя, а обращался к нему, только чтобы произнести обязательные вежливые фразы. Кажется, брат делал то же самое: лишь изредка поворачивался в сторону Элимера, а разговаривал в основном с кайнисом Хаттейтином и женщиной по имени Маллекша. Ее роли при дворе Элимер так и не понял. Сам он больше всего беседовал с собственной женой и с сидящей рядом Гилларой, и та сказала, что Маллекша – одна из высших служительниц богини-матери. Это не слишком-то пролило свет на ее положение при царях, ведь других жриц или жрецов из иных культов здесь не было.

Странная иллиринская царица на пир не явилась, сославшись на беременность. Точнее, на это сослался Аданэй и наверняка солгал. Скорее уж, Аззире Уллейте попросту не было дела до условностей, приличий и светских ритуалов, хоть это и странно для правительницы. По крайней мере у Элимера сложилось именно такое впечатление после разговора с ней. И хотя растерянность и смущение на лице Аданэя во время той встречи доставили кхану немалое удовольствие, сейчас он, пожалуй, был рад, что Аззира

не пришла. Слишком уж неясными и волнующими были ее слова, как, впрочем, и она сама. Неспроста одни говорили, что царица безумна, вторые утверждали, что она ведьма, а третьи – что опасна для мужчин и приносит им горе. Вполне вероятно, что все эти сплетни правдивы…

Элимер с женой и свитой покинул царский дворец ранним утром следующего дня и старался как можно реже задерживаться в пути. Не терпелось покинуть это надменное государство и очутиться на родной земле, пусть даже ненадолго. Отдохнуть пару дней в Антурине и оставить там Шейру: все-таки нельзя забывать, что жена ждет ребенка. Сам же Элимер вместе с антуринским дейларом Аристом и его женой принцессой Отрейей собирался через Ничейные земли добраться до Эхаскии, навестить Иэхтриха Эхаскийского – освежить союзнические связи. Заодно регис повидается с дочерью и зятем, это должно привести его в благодушное настроение и, как знать, возможно, Иэхтрих согласится в будущем пропустить часть кханова войска на свою землю. Тогда можно будет напасть на Иллирин сразу с двух сторон. Элимер рассчитывал сделать это ранней осенью, месяцев через девять. Как раз уйдет летний зной, а ветра и дожди еще не обретут полную силу.

Антурин встречал кхана угрюмо. Крепостные стены хмурились под лиловым зимним небом, и все вокруг выглядело так, будто сейчас поздние сумерки, а не утро. Возничие и воины подгоняли лошадей, почуявших близость грозы и оттого неспокойных.

Сильные зимние ливни в Отерхейне и окрестностях шли редко, зато могли убить, если застанут путников в открытой степи. Вода собиралась в ручьи с холмов и предгорий низвергалась на иссушенную летним зноем и осенними ветрами землю, которая не успевала впитывать влагу – и вот уже грязный бурный поток устремлялся по равнине, волоча с собой камни, кусты и мелкий сор. Несчастного, не успевшего убраться с его пути, поток подхватывал и уносил с собой.

Но жителей Антурина оберегали крепостные стены и стены домов, и кхан с женой и подданными тоже торопился под их защиту.

До замка дейлара Ариста, расположенного в сердце города, Элимеру удалось добраться прежде, чем прорвалось небо и освободились Отцы ветров. Наместник со свитой встретил правителя и его людей у главных ворот.

– Хвала богам, успели! – воскликнул кхан вместо приветствия, и в этот миг грянул ливень.

– Хвала богам, мой кхан, – вторил дейлар, неловко прикрывая рукой макушку от бьющих по голове тяжелых капель. – Покои для тебя с кханне и твоих приближенных уже готовы. Где разместить воинов, тоже найдем.

– Благодарю, Арист. Приходи на закате, поговорим, – на ходу бросил Элимер. – А сейчас пусть нас проведут в покои и подготовят купальню. И до вечера не беспокойте.

Две смежные комнаты, приготовленные для кхана и его жены, оказались просторными и, должно быть, в хорошую погоду светлыми. Сейчас же широкие окна были закрыты ставнями, по которым яростно барабанил дождь. Над широкой кроватью, застеленной синим шерстяным покрывалом, висел гобелен, изображающий одну из битв с дикарями, случившуюся около полувека назад.

Элимер покосился на Шейру: не показалась ли ей эта картина оскорбительной? Но айсадка ее даже не заметила. Она вообще не смотрела по сторонам. Так устала, что, не раздеваясь, упала на кровать и тут же уснула. Он не стал ее будить: пусть спит, а вымыться и поесть сможет, когда проснется. Сам же позвал слуг, и скоро они вкатили в комнату медный, на деревянных колесиках чан и вчетвером, в несколько заходов с огромными ведрами, наполнили его. Кхан с удовольствием погрузился в горячую воду, расслабился и даже задремал. В дреме ему чудились несуществующие звери: лошадь с человеческими ногами, пес с тысячами глаз, разбросанными по всему телу… Среди нелепых миражей яркой вспышкой выделилось видение: Аданэй в огне и как будто сам – огонь.

Элимер дернулся и вынырнул из дремоты. Вода еще не остыла, а значит, времени прошло немного. Он вылез из чана, обернул вокруг бедер легкое льняное полотно, доплелся до кровати и рухнул в нее рядом с Шейрой, укрылся теплым шерстяным одеялом. К тому времени невольники уже принесли еду и питье, но усталость пересилила голод и затянула его в сон.

Проснулся Элимер сильно после полудня, ближе к вечеру. Шейра уже поднялась и, сидя на краешке ложа спиной к нему, расчесывала волосы. Ставни теперь были открыты, и в окна сочился свет позднего дня и влажная зимняя свежесть.

– Гроза закончилась, – не оборачиваясь, сказала айсадка. – И воздух сейчас хороший. Давай выйдем?

– Я обещал сегодня вечером побеседовать с Аристом… – пробормотал Элимер. – Хотя… – он глянул за окно, – до заката еще есть время. Давай. Только поедим сначала, – он кивнул на мощный деревянный стол, заставленный блюдами: здесь были запеченные каплуны, бараньи ребрышки, какие-то овощи под оливковым паштетом, вяленые финики и жареный овечий сыр. Все уже давно остыло, но кхан был настолько голоден, что его это ничуть не волновало.

Не дожидаясь ответа Шейры, он выскользнул из-под теплого одеяла, наскоро оделся и подошел к столу, где ухватил ножку каплуна и вгрызся в истекающее соком мясо.

– Попробуй вон те маленькие темные шарики, – сказала ему в спину Шейра. – Очень вкусно. Я тебе оставила.

Под темными шариками она, должно быть, имела в виду сладость из нута, почти не известную в остальном Отерхейне, но довольно распространенную в Антурине, осколке древней империи.