Гибель отложим на завтра . Книга II дилогии
Шрифт:
– Он жив? – прошептала Отрейя, догадавшись. – Твой муж жив?
Ждать ответа она не стала, сразу бросилась к двери и забарабанила в нее кулаками. На стук отозвался один из охранников.
– Царя! – крикнула ему принцесса. – Позовите царя! У меня важное известие!
Судя по топоту, раздавшемуся за дверью, стражник ее послушал.
– Что ты собралась сказать? – прошипела Шейра, тут же забыв о слезах, и угрожающе надвинулась на Отрейю.
«Шакал не должен знает», – говорилось в послании. «И не узнает», – решила айсадка.
– Правду! – откликнулась Отрейя. – Царь был добр ко мне, а я обещала, что сделаю для него все. И я сделаю. Потому что он вернет меня в Эхаскию. Потому что он прекрасен. Потому что...
Договорить она не успела: айсадка схватила ее за волосы, оттянула от двери, и принцесса взвизгнула от боли и неожиданности.
– Скажешь хоть слово, – пообещала Шейра, – и я тебя убью.
– Не успеешь, – процедила упрямая Отрейя и что есть мочи закричала: – Эй, передайте, что…
Шейра зажала ей рот рукой, а саму принцессу придавила к стене. Отрейя тщетно пыталась освободиться. Хоть они и были почти ровесницами, а Шейре к тому же мешала беременность, но силы были явно не равны: воспитанная во дворце знатная девушка не могла противостоять выросшей в лесах айсадке, сызмальства приученной бороться за себя и свой род.
Принцесса размахивала руками, стараясь оттолкнуть Шейру, цеплялась за ее волосы и одежду и дергалась. Наконец айсадка ее отпустила, но только для того, чтобы ударить головой о стену, а потом толкнуть на пол. Еле отдышавшись, Отрейя поднялась, но ее повело, и она закачалась. Однако сдаваться не спешила.
– Я все равно… – осипшим голосом начала она, но Шейра не стала ждать окончания фразы.
Позже айсадка так и не смогла ответить себе, намеренно ли схватила ее и ударила виском о бронзовую завитушку в изножье кровати или неосознанно так вышло, но Отрейя задергалась, и на губах ее выступила пена. Через минуту принцесса затихла. Умерла. Шейра убила ее.
– Ты не смела предавать моего кхана, – прошептала она и, обессиленная, привалилась к стене.
Как раз в это мгновение в замочной скважине натужно и сварливо провернулся ключ. Шейра быстро отошла к окну.
<p align="center">
***
Аданэй в потрясении смотрел на распростертую на полу Отрейю. Она не двигалась и, кажется, не дышала. На всякий случай он все-таки приложил ухо к ее груди. Сердце не билось. Хуже было не придумать!
Он собирался отвезти Отрейю в Эхаскию. Рассказать Иэхтриху, многократно преувеличив, как издевался над ней муж, а после бросил в захваченном замке. И принцесса бы подтвердила. После ее письма это выглядело бы убедительно вдвойне. Перетянуть региса на свою сторону, может, и не удалось бы, но в этом его союзе с Элимером точно бы поселилось недоверие и повеяло холодком. Зато Иэхтрих проникся бы благодарностью к иллиринскому царю, который не тронул принцессу, не запросил выкуп, а вернул на родину.
Но теперь Отрейя мертва, замечательный план пошел прахом, а в ее смерти, конечно же, обвинят иллиринцев, если только Аданэй не придумает, как выкрутиться. Проклятье!
Ошеломленный, он отошел от тела принцессы. Дикарка даже не шелохнулась, так и стояла у окна, глядя сквозь решетку.
– Что за… Бездна! – выругался Аданэй. – Что случилось? Это ты сделала?! Отвечай, сожри тебя Ханке!
– Она запнулась обо что-то и ударилась, – без единой эмоции в голосе сказала дикарка.
– Вы с Элимером стоите друг друга… Два изверга. – Он помолчал, унимая злость и разочарование, затем спросил: – О чем она хотела сообщить мне?
– Не знаю.
– Лжешь!
Она не отрицала, не изображала удивление или возмущение, но и не признавалась. Стояла и делала вид, будто царя не существует. Аданэю осталось только гадать, что такого важного узнала принцесса, за что поплатилась жизнью. Услышать честный ответ от дикарки он не рассчитывал и теперь боролся с искушением хорошенько надавить на нее угрозами и даже пытками, если придется. Ну или хотя бы схватить за волосы и как следует врезать ей за то, что разрушила его планы. Он стиснул губы и кулаки. Нельзя было рисковать, все-таки она на сносях, и если что-нибудь случится, то Аданэй останется совсем без заложников.
– Теперь, если Отерхейн не отступит, – выплюнул Аданэй, – я казню тебя без всякой жалости.
Он вышел из комнаты, дождался, пока охранники заберут тело и запрут дверь. После распорядился, чтобы принцессу похоронили со всеми почестями, по эхаскийскому обычаю. Пусть Иэхтрих знает: иллиринцы достойно проводили его дочь.
Закончив отдавать поручения, он хотел позвать Хаттейтина и Аххарита, чтобы обсудить с ними одну свою затею, но передумал, отложил на завтрашнее утро. Сейчас голова была занята другим, в ней все еще крутились мысли и догадки, о чем же хотела сообщить Отрейя. Да и вечерело. В итоге он ушел к себе – в бывшие покои наместника, которые сделал своими. Там рухнул в кресло, слепо уставился на заваленный свитками стол. Он их все пересмотрел еще в первый же день, как сюда заселился: надеялся найти важную переписку, планы города, замка и другие полезные сведения. Не нашел. Дейлар оказался любителем трактатов о войне – именно они и лежали повсюду в этой комнате.
Над головой прожужжала жирная муха. Аданэй в раздражении попытался ее прихлопнуть, но промахнулся, отчего рассердился еще сильнее.
Надо было как-то отогнать дурные мысли, успокоиться, расслабиться, чтобы потом нормально уснуть, иначе завтра он не сможет мыслить ясно.
Аданэй выглянул в коридор, отправил торчащего рядом со стражниками порученца на кухню за вином и вернулся в кресло. Через несколько минут раздался стук в дверь, и вошла прелестная чернокудрая служанка. Одна из тех, кто оказался в замке и теперь прислуживал захватчикам.
– Великий царь, – пролепетала она по-отерхейнски, – вино и еще… вот… овечий сыр.
Ее голос срывался, поднос в руках подрагивал, а в раскосых черных глазах плескался страх. Аданэй с интересом смотрел девушку. Она выглядела такой мило-испуганной, что поневоле возникало желание утешить. Служанка по-своему расценила его взгляд и молчание, и ее руки затряслись еще сильнее. Аданэй понял, что кувшин с вином и кубок вот-вот полетят на пол, и встал с кресла, чтобы перехватить поднос. Как раз вовремя.