Чтение онлайн

– Тогда ступай. Пусть солнечный Суурриз охраняет тебя в пути. Спасибо, и да помогут тебе боги!

Как только юноша скрылся, Аданэй повернулся к Хаттейтину.

– Следующий придет через полчаса. Дождемся его здесь.

– Как скажешь, но, Великий, я не совсем понимаю... – протянул Хаттейтин и встал перед ним. – Ты сказал, что хочешь отправить гонцов с посланием, но эти трое избранных – неоперившиеся юнцы. Им не пробраться. Их тут же поймают.

Аданэй хмыкнул и промолчал, зато откликнулся Аххарит:

– Достославный кайнис, я думаю, Великий на это и рассчитывает.

Царь глянул на тысячника. Тот лениво вычищал кончиком ножа грязь из-под ногтей и не смотрел ни на правителя, ни на отца. Когда-то этот человек, будучи простым стражником, а после главой стражи, вызывал у раба Айна опаску, недоверие и неприязнь. А вот царю Иллиринскому Аххарит, напротив, был по душе. Он даже подумывал, что через несколько лет рыжий бастард заменит отца на должности кайниса. В конце концов, он куда сообразительнее родителя.

– Да, на это я и рассчитываю, Хаттейтин, – подтвердил Аданэй. – Хотя бы одного из троих должны поймать. Ты говорил, что идти на Отерхейн сейчас – самоубийство? Я согласился. Нам не победить хоть с мятежниками, хоть без. Да, они отвлекли на себя часть вражеского войска, но в степи не так-то просто зажать конницу. Не знаю, почему повстанцы об этом не подумали. Наверное, потому что самые умные из них давно перебиты или казнены. Вот если бы Элимер и правда был мертв, еще можно было бы попробовать. Но я не верю в его смерть. Иначе кто-то из его людей уже переметнуллся бы к нам. Скорее, он ранен. Хочется думать, что смертельно, но полагаться на это не стоит. Лучше понадеемся на юнцов.

– Ты хочешь с их помощью заманить отерхейнцев к западным воротам?

– Именно. Если враги поверят нашим героям, то перебросят часть войска на запад. А мы выйдем через южные ворота – и домой. Надеюсь, не нужно уточнять, что открывать этот план остальным, даже другим тысячникам, пока нельзя? Расскажем им за полдня до отхода. А до того пусть думают, что мы в самом деле надеемся на мятежников.

– Но что если один из юнцов все-таки доберется до мятежников? – засомневался Хаттейтин. – Тогда они двинутся сюда и угодят в лапы Элимера. После такого в следующий раз они тебя не поддержат…

– А для них следующего раза и не будет, – пожал плечами Аданэй. – Их попросту перебьют. В любом случае. Еще до того, как они подойдут к Антурину. Мятежники осмелели, потому что Элимер по недомыслию оставил тылы без серьезной защиты. Может, не ожидал подвоха, или слишком разозлился – злость всегда лишала его рассудка, – или испугался… Вот и привел к пролому такие силы. Но восставшие все равно обречены. А мы – нет. Главное, чтобы враги поверили нашим посланцам.

– И чтобы сделали именно то, чего мы от них ожидаем, – вторил Аххарит, – а не бросились очертя голову штурмовать Антурин и спасать заложниц.

– О смерти принцессы они уже наверняка знают, – досадливо поморщился Аданэй. – А кханне попытаемся забрать с собой. Дадут боги, все получится.

Распахнулась дверь, появился стражник.

– А вот и следующего героя привели… – пробормотал Аданэй.

…Когда ушел и третий обреченный, царь отпустил Хаттейтина с Аххаритом и остался один. Солнце скрылось за облаками, и зала уже не казалась такой светлой. Теперь она выглядела пасмурной и угрюмой, как и остальные помещения замка.

Аданэй чувствовал себя разбитым: болели глаза, голова и горло, в теле поселилась слабость. Похоже, он заболевал, но это не удивляло: постоянное беспокойство, рваный и поверхностный сон по три-четыре часа в сутки, а до этого – опасное пламя внутри, сосудом для которого он стал. А еще времени было слишком мало, а дел очень уж много... «Когда умрет братец, – пообещал он себе, – тогда и отдохну».

Невидящим взглядом Аданэй уставился на дверь. Пронеслась мысль о несчастных юнцах и о том, что дома их кто-то ждет. Кольнула жалость, но тут же исчезла. В конце концов, правителям нередко приходится жертвовать жизнями подданных. Ради блага государства, разумеется.

<p align="center">

***

– Ну что, лазутчики заговорили? – спросил Элимер, подняв взгляд на явившегося к нему Ирионга.

– Им пришлось. – Военачальник устало опустился напротив кхана, на разложенные в шатре шкуры, и вздохнул. – Но вести недобрые, и они подтверждаются нашими людьми.

– Продолжай.

– Мятежники – те, из Ровной крепости, – выступили к Антурину, на подмогу иллиринцам.

– Сожри меня Ханке! Разве из той крепости их не выбили?

– Выбили, но они сумели сохранить большую часть своих сил. Их возглавляют трое вельмож.

Ирионг перечислил имена, и Элимер порадовался хотя бы тому, что среди них не прозвучало имен тех, с кем он встречался в Орлиной крепости, чтобы заключить договор. Остальное, правда, выглядело куда печальнее. Опаснее.

– Проклятье! Теперь бунтари могут ударить по нам в самый неподходящий момент. Пусть их немного, но иногда и малые силы влияют на исход боя. – Он помедлил, нахмурился, вспомнив, с чего начался разговор, и быстро спросил: – Так а лазутчики-то что?

Ирионг откашлялся и рассказал все то, что выдали под пытками двое лазутчиков.

– Теперь стало понятнее, – заключил военачальник, – отчего иллиринцы до сих пор не пытались прорваться из Антурина. И почему осмелели мятежники.

– Мы должны были раньше заподозрить сговор, – протянул кхан. – Но хорошо хоть, что не слишком поздно. Какие предложения, военачальник?

– Выпустим иллиринцев из Антурина, – пожал плечами Ирионг, – но не дадим соединиться с изменниками, отсечем их на пути и разобьем на открытой равнине.