Чтение онлайн

«Ты не мог, не мог умереть... Только не ты! Не ты, мой Элимер, мой кхан, мой темный вождь. Не уходи! Только не уходи! Я так хочу еще хотя бы раз дотронуться до тебя, почувствовать твой запах, увидеть твое лицо, услышать голос… Не верю, не могу верить, что тебя больше нет! Навсегда нет и никогда больше не будет! Это все сон, дурной сон... Мой кхан, мой Элимер, разбуди! Прикоснись ко мне, встряхни за плечи и нахмурься в тревоге, как ты часто делаешь. И спроси: приснился ли мне плохой сон? Почему-то тебя всегда пугали сны… А я отвечу: да! И расскажу, как мне приснилось, будто ты умер. А ты рассмеешься и скажешь, что ты кхан и тебя не так-то просто убить. А я соглашусь с тобой, честно-честно, я соглашусь».

Шейра крепко зажмурилась. Она почти убедила себя, что как только откроет глаза, увидит густую ночь, а Элимер будет лежать рядом и обнимать ее во сне. И тогда она облегченно вздохнет – ей всего лишь приснился кошмар, – прижмется к мужу крепче, уткнется в его плечо и уснет с улыбкой на губах.

Но открыв глаза, Шейра увидела все ту же комнату, подсвеченную бледными сумерками.

Ближе к ночи слезы иссякли, оставив после себя тошнотворное чувство безнадежности, черной бездны, пустоты.

Из этого состояния айсадку вывело робкое прикосновение: это Отрейя подсела к ней, дотронулась до плеча и тихо сказала:

– Эй, не плачь, не горюй так сильно, слышишь? Ты же молодая, у тебя все впереди. Ты...

Она прервала фразу, отошла к столу, разожгла огнивом светильник в пергаментном колпаке и вернулась, снова присела рядом с Шейрой.

– Главное, ты жива и твой ребенок будет жить. Не бойся! Царь же сказал, что не тронет вас.

В голосе принцессы звучало сочувствие. По всему выходило, что она оказалась не злопамятна и искренне пыталась утешить Шейру. Но Шейра почти не слушала, да и причину ее горя Отрейя расценила по-своему, связав со страхом за жизнь и боязнью утратить высокое положение.

– Не отчаивайся, – уговаривала принцесса. – Сядешь в эту повозку, и все будет хорошо. Захочешь, останешься в Иллирине. О, это восхитительная страна! Ты же успела ее оценить, да? Ты ведь была недавно в самой Эртине! Уверена, царь не откажет. А хочешь, возьму тебя в Эхаскию? Конечно, кханне тебе уже не быть, но если захочешь, я познакомлю тебя с молодыми и привлекательными вельможами. И вообще ты ни в чем не будешь нуждаться. Понимаю, тебе жаль, что твой муж умер, но… согласись, он был недобрым человеком, черствым, – в голосе Отрейи прозвучала обида, – а ты была в его власти. Значит, позже он стал бы жестоким и с тобой. Таких людей, как он и этот его наместник, власть опьяняет и делает зверьми. Ты бы страдала рядом с ним всю жизнь. Так может… – она сделала паузу и заговорщически прошептала: – Может, это даже к лучшему, если он и правда умер?

Шейра пропустила мимо ушей почти всю речь, но последние слова услышала, и они пронзили ей грудь, как раскаленный клинок. Айсадка не думала. Сжала пальцы в кулак. В следующий миг он врезался в лицо Отрейи. Принцесса вскричала и, потеряв равновесие, сползла с кровати на пол, приложила ладони к разбитым губам и носу. Отползла на безопасное расстояние и оттуда, хлюпая кровью, прогнусавила:

– Бешеная! Такая же злобная тварь, как твой муж!

Шейра неподвижно смотрела в стену.

<p align="center">

***

Элимер проснулся затемно. Уснуть снова не удалось, и он вышел из шатра. Остывший за ночь воздух холодным дыханием коснулся лица и забрался под одежду. Элимер поежился и, оглядевшись, двинулся вверх по невысокому каменистому холму, к сторожевым кострам. Там, среди дозорных, оказался и Видальд. Завидев кхана, воины встали и молча поклонились, а телохранитель, повинуясь его жесту, отправился за ним следом.

– Почему ты здесь? – спросил Элимер, когда они отошли чуть дальше от дозорных.

– Помогаю доблестным стражам, – усмехнулся воин. – А ты, кхан?

Элимер велел одному из воинов разложить для них двоих отдельный костер и только после этого ответил:

– Проснулся. А вот ты почему снова не спишь?

– Муки совести не дают мне уснуть, кхан.

– Хватит паясничать. Надоел.

– А кто же тогда будет тебя веселить? Или спасать от мыслей о собственном величии?

– Если бы я хотел, чтобы меня веселили – завел бы шута.

– А как насчет величия? – улыбнулся воин.

– Оно сейчас заботит меня еще меньше, – пробормотал Элимер. – Если меня сейчас от чего-то и нужно спасать, то от тревоги.

– Что-то случилось? – посерьезнев, спросил Видальд.

– Ничего нового. Просто у них, – Элимер кивнул во тьму, в которой подмигивали сторожевые огоньки башен Антурина, – моя Шейра. И я все время думаю, как ее вызволить, ни на что другое меня не хватает.

– И как же?

– Если бы знал, то спал бы сейчас как убитый. Но я не знаю. Штурмовать опасно, ведь тогда ее могут убить намеренно или случайно. Если только обменять ее жизнь на жизнь Аданэя… – Элимер не договорил. Велел стражнику, который все еще возился с огнем, идти прочь: дальше они справятся сами. Опустившись у небольшого костерка, он пошевелил пламя, подкинул в него еще чуть-чуть аргала – скорее чтобы дать занятие рукам, чем сильнее разжечь огонь, затем снова обратился к Видальду: – Но для этого Аданэя сначала нужно захватить, но как? Или попытаться выкрасть ее саму? Но опять же: как? Провинция кишит врагами, а та башня, где ее заперли – охраной. И как мне донесли серые, входить туда могут только сам Аданэй и его военачальник. Серые могли бы, пожалуй, устроить побег, но для этого нужно время, которого у нас нет. Мой брат мерзавец, но не полный дурак, в Антурине засиживаться не станет. Он уже добился, чего хотел. Не знаю, какие злобные духи ему помогли, но с этих самых пор крепость перестала быть для нас надежной защитой и стала головной болью.

– Да уж, – вздохнул Видальд, рассеянно терзая в руках сорванную травинку пырея. – Иллиринцы-то уйдут, а нам расхлебывать…

– Это так. Получим там голодные бунты и разбойничий разгул, если оставим все как есть. Аданэй наверняка день и ночь думает, как бы убраться обратно в Иллирин, и сожри меня тьма, если через пару-тройку дней не придумает! Если ему это удастся, он и Шейру увезет с собой… И тогда я, может быть, никогда больше ее не увижу…

– Ну так для того, чтобы убраться в Иллирин, им придется выйти из города. Тут и заложниц отобьем, и штурм не понадобится.

– Попытаемся отбить, и они их убьют.

– Ты же говорил, что твой брат не дурак. Мертвая кханне ему зачем? Мертвая принцесса тоже.

– Чтобы причинить мне боль. Ради этого он может забыть о благоразумии.

– Но ведь от Шейры в плену в Иллирине тебе тоже будет больно, да? Он же всяко это понимает. Еще и какой-то выкуп, какие-то уступки сможет за нее затребовать. Зато если кханне убить, ты ведь тут же мстить кинешься, а? Ну уж точно твой брат это понимает.