Чтение онлайн

– А пожар?

– Сюда не доберется, – отмахнулся Аданэй.

«Забавно получается, Элимер… – подумал он. – Тем, что твоя жена рожает тебе наследника, а не гибнет в дороге, ты обязан мне. Когда-нибудь я заставлю тебя об этом вспомнить».

<p align="center">

***

Элимер с тремя этельдами двигался к западу. Большая часть воинов ушла вперед, отряд кхана был замыкающим. Коней вели в поводу, факелы не зажигали, держались ближе к холмам. Отерхейнская ночь заботливо укрывала от взглядов со сторожевых башен. И все-таки Элимера не покидало смутное ощущение, будто он что-то упустил, о чем-то не подумал. Сомнения одолевали все сильней, и подтверждение им пришло с лошадиным топотом за спиной и криком всадника:

– Повелитель!

Кхан приготовился обругать неведомого воина за поднятый шум, но не успел. Тот приблизился и выпалил:

– Это обман! Иллиринцы и не думали объединяться с мятежниками, – он перевел дыхание и закончил: – Они уходят через южные ворота.

Элимер угадал в запыхавшемся человеке одного из серых и скрипнул зубами.

– Почему вы узнали об этом только сейчас?

– Иллиринцы и сами не знали. Кроме царя и нескольких приближенных. Только этим вечером, когда они начали готовиться, мы…

– Я понял! Что с кханне?

– Не знаю почему, но ее оставили в Антурине.

– Слава богам, – сказал кхан и окликнул сотника: – Харим! Разворачиваемся! А ты, – он снова обратился к серому, – быстро скачи дальше и передай остальным: пусть кратчайшим путем мчатся к южным воротам. Иллиринцев надо перехватить.

В эту минуту в Антурине вспыхнули зернохранилища. Вот уже во второй раз жители провинции столкнулись с огненной смертью. За пределы стен их крики и гул пожара не доносились, оранжевых всполохов видно не было – у холмов по-прежнему царила тихая ночь.

У южных ворот завязалась схватка, но иллиринцы одолели оставленные там вражеские этельды прежде, чем туда вернулись основные силы. Аданэй со своим войском вырвался из Антурина, а спустя еще полчаса крепость осталась позади, слившись с предрассветными сумерками. Перед воинами распростерлась бугристая равнина, оживленная оливковыми рощицами, а дальше, за холмами, на горизонте, их ждал дом.

Радость оказалась недолгой. Сначала иллиринцы услышали, а потом и увидели вдалеке вражеские этельды. Они неслись с двух сторон, постепенно сокращая расстояние – с отерхейнскими скакунами другим коням было не сравниться. Но на стороне иллиринцев все еще было время и близость границы – той самой, где успели возвести кое-какие укрепления.

Большей части иллиринского войска удалось добраться до них, а после и до Тиртиса – ближайшего крупного города, защищенного крепкими стенами.

Меньшую часть, оставленную возле границы для отражения атаки, ждала куда более печальная участь. Отерхейнцы расправлялись с ними с остервенением и по израненным телам пускали коней гарцевать. На приграничные укрепления и защищенный город кхан не пошел: штурмовать стены без должных приготовлений глупо и безнадежно, а огнем, способным плавить стены, он не обладал.

Но прежде чем возвратиться в Отерхейн и в свою разрушенную провинцию, Элимер отправил несколько этельдов в прилегающие к границе иллиринские поселения – грабить, жечь посевы с плодовыми деревьями и убивать. Воины восприняли приказ со свирепой радостью – они ехали мстить за покалеченный город и погибших товарищей. Правда, пограничные деревни и поселения, в отличие от Антурина, не могли рассчитывать, что родная страна защитит или хотя бы отомстит за них. Они были столь малы и далеки, что Иллирин Великий едва ли сам о них помнил.

От поселений остался дымящийся остов, пепел, застилающий небо, и обугленные человеческие тела. Скоту повезло больше, чем людям – отерхейнцы угнали его с собой.

ГЛАВА 11. Некоторые битвы не приносят ни поражения, ни победы. Только запах тлена

<p align="center">

<p align="center">

<p align="center">

I

Кхан с войском вернулся к Антурину на рассвете. Часть воинов осталась у южных стен, собирать тела павших товарищей, остальные отправились в полупустой лагерь неподалеку. Элимер взял с собой отряд телохранителей, один этельд и двинулся через распахнутые ворота вглубь провинции.

Стражи у входа не оказалось – сейчас она была и не нужна, – и потому Элимера никто не встречал. Восходящее солнце озаряло обезображенный город. Обугленные дома и деревья и почернелая мостовая в свете золотых лучей выглядели ненастоящими, словно кто-то нарисовал их углем на холсте. Из-под лошадиных копыт летел пепел, поднимался в воздух и оседал. Противно и страшно пахло гарью и смертью.

Некоторые улицы выгорели почти дотла, другие от огня почти не пострадали, и на них было больше людей. Вялые, будто заспанные лица, опухшие глаза, а слез не видно – отчаяние уже сменилось отупением. Равнодушными взглядами антуринцы скользили по кхану и его воинам и плелись дальше – без цели и смысла.

Из почернелой лавки на развилке между торговыми рядами и площадью выскочила растрепанная тетка с искаженным от ярости и горя лицом, что-то прокричала, указывая на кхана пальцем. Среди стука копыт и других голосов до него донеслось только окончание ее фразы:

– …а зачем вернулись?! Уже не нужно! Уже поздно!

Женщину оттеснили, а потом она и вовсе осталась позади, но легче от этого не стало. От бессилия Элимер так крепко сжал узду, что мелко задрожали пальцы. Тошнотворное чувство бесчестья и бесславия сдавило грудь. Он ведь не так давно захватил город-крепость и убедил антуринцев, что под владычеством Отерхейна их жизнь станет лучше, чем при бывших правителях. Но когда пришла беда, не смог защитить провинцию.

В голове, споря друг с другом, толкались ненависть к Аданэю, боль за покалеченный Антурин и страх за жену. Хотелось тотчас же помчаться к замку, где, как ему доносили, иллиринцы оставили Шейру. Но Элимер не помчался. Сейчас он в первую очередь был правителем, а не супругом. Ему нужно было проехать по основным улицам и оценить, как сильно пострадала провинция, даже если по пути он столкнется с проклятиями матерей и вдов. Люди все равно должны увидеть, что он не бросил их окончательно. А еще надо поручить приближенным, чтобы позаботились о похоронных обрядах. И решить, где разместить выживших. Чем кормить в ближайшее время. Скота, уведенного из Иллирина, надолго не хватит…