Чтение онлайн

– Это Антурин. Не весь Отерхейн.

Аданэй мысленно скрипнул зубами: надо же, дикарка из лесов умеет отличить провинцию от всей страны, успела научиться. Наверняка Элимер ее и научил.

– Это так, но видишь ли, в чем дело, кханне... Мой брат и твой муж – он мертв. Убит. А значит, скоро весь Отерхейн, – он поднялся со скамьи, кивнул на окно, – будет моим. Это всего лишь вопрос времени. Сначала я не хотел тебя расстраивать, и мне жаль, что пришлось, но…

Айсадка вздрогнула, вскочила с кровати и тут же закусила губу, сдерживая стон. Наклонилась вперед, обхватила себя руками. Аданэй мысленно выругался: ему стоило быть аккуратнее, как бы такое известие не навредило женщине и наследнику в ее чреве. Он вовсе не хотел лишаться ценных заложников. Но и отступать было поздно. Раз уж решил выдать собственное предположение за истину, надо идти до конца. К тому же айсадка быстро пришла в себя. Несколько тяжелых вдохов, выдохов – и она выпрямилась, уставилась на него и процедила:

– Лжешь! Иначе почему я до сих пор жива?

– Ты задаешь вполне разумный вопрос, кханне, но пойми, я вовсе не изверг. Я не желаю тебе и нерожденному ребенку ничего дурного, пусть даже он наследник моего павшего врага... Поэтому я и предлагаю тебе уехать в Иллирин и спастись. – Он сделал паузу, убедился, что Шейра хоть и побледнела, замерла, но слушает. Тогда подошел к ней ближе и продолжил: – Сама подумай: для подданных твоего погибшего мужа важна не твоя жизнь, а жизнь наследника, и то ненадолго. Скоро место кхана захочет занять какой-нибудь советник или военачальник. Конечно, у него не выйдет, ведь есть я, но он попытается. И ты с ребенком станешь не нужна. Более того, ты станешь помехой. Я же предлагаю тебе спокойную жизнь в Иллирине. Всего-то и следует, что убедить отерхейнцев освободить путь отсюда, пока твое слово еще хоть что-то для них значит. И отправимся в Иллирин. Обещаю, что не причиню тебе зла.

– Не верю… – выдавила она. – Ни единому слову. Элимер жив.

Вот ведь упертая. Дикарка. Его слова либо совсем ее не трогали, либо она не принимала их всерьез, либо настолько хорошо владела собой. Это бесило.

– Ты можешь верить или не верить, – махнул он рукой и даже отвернулся, наткнулся взглядом на Отрейю. Принцесса смотрела на него с благоговением, и это было куда приятнее колючих взглядов дикарки. – Не хочешь – не верь, – повторил он, снова поворачиваясь к Шейре. – Но сегодня я встречался с Ирионгом, а мой брат на встречу почему-то не явился. Почему, как считаешь? Ты ведь знаешь своего мужа, знаешь, что он не упустил бы возможности сцепиться со мной лично? Вот и я, когда его не увидел, очень удивился и решил выяснить, в чем дело. И выяснил. Несколько моих воинов видели, как его тело выносили за ворота. Поэтому-то Элимер до сих пор не попытался тебя вызволить. Потому что мертв! Кхана больше нет, твоего мужа больше...

Аданэй осекся. С лица айсадки исчезло взбесившее его выражение. Она вскочила и теперь стояла перед ним потерянная, ошеломленная, еле сдерживая слезы. Пальцы дрожали, губы тряслись. Аданэя кольнула жалость. Может быть, однажды кханне придется казнить, если она станет мешать, но зачем же мучить? Сейчас он и сам не понимал, чем его так сильно задело ее поведение, что он решил добить и без того испуганную пленницу страшным известием.

– Я не хотел сообщать об этом так, извини, – мягко и негромко сказал он, касаясь ее плеча, желая успокоить.

Шейра отшатнулась и оскалилась.

– Думаешь, я как эта бестолковая?! – она кивнула на Отрейю. Та стояла в стороне и с любопытством прислушивалась. – Нет! Я знаю, что у тебя голова шакала и язык лисицы. Хоть четыре волчьих шкуры надень, свою суть не утаишь! Ты не стоишь и мизинца моего кхана! – в ее голосе послышались истерические нотки. – А я… я выживу и рожу сильного сына. Он вырастет и отомстит тебе! И ты станешь кормом для червей!

Сочувствие испарилось, Аданэй с ехидцей бросил:

– Стану, но вряд ли скоро. А вот твоим супругом черви уже лакомятся. Хотя… – он помедлил, как будто в задумчивости. – Может быть, и нет. Ведь его тело наверняка предали огню.

Шейра задышала тяжело и прерывисто. Аданэю показалось, что еще чуть-чуть, и она бросится на него с кулаками. Он не собирался давать ей такую возможность. Не ровен час, от волнения и резких движений у нее прежде срока роды начнутся. Чего доброго, умрет раньше времени.

– Вот что, – резанул он, отойдя от пленницы на два шага. Теперь он не говорил, а приказывал: – Когда наше войско двинется отсюда в Иллирин, ты сядешь на повозку впереди него. Будешь сопротивляться, усадят силой. Но помни, что это может навредить твоему ребенку, так что лучше соглашайся добром. И тебе, великолепная Отрейя, к сожалению, тоже придется это сделать, – он повернулся к принцессе, но тон смягчил и сопроводил свои слова теплой улыбкой. – Сесть на повозку в переднем ряду. Но ничего не бойся, мои воины тебя защитят, а после доставят в Эхаскию.

– Я на все готова, – выдохнула Отрейя, чем заслужила очередную благосклонную улыбку.

– Ты на редкость разумна и отважна, прекрасная! – Он слегка поклонился, приложив руку к груди. – Хотя сложно ожидать чего-то иного от принцессы Эхаскии, дочери мудрого Иэхтриха. Я счастлив нашему знакомству. Кханне, – легкий поворот в ее сторону, – подумай над моими словами, и чуть позже вернемся к нашей беседе. А сейчас вынужден вас покинуть.

Напоследок он еще раз улыбнулся Отрейе и двинулся к выходу.

Царь потянул на себя тяжелую дверь, с грохотом захлопнул за собой. Злорадно провернулся ключ в замке, затихли быстрые шаги, и в комнатушке повисла мертвая тишина.

Шейра не плакала, когда погибли родители, не плакала, когда подруга умерла от голода. Она и сейчас не собиралась плакать, ведь слезы о погибших оскорбляют их души. Но раньше ее окружали сородичи, они вместе с ней печалились и вспоминали ушедших в долину вечной охоты. Теперь же она встречала горе в одиночестве, ведь Отрейя не могла разделить ее горя. И Шейра не выдержала, беззвучно разрыдалась. Жестокая, беспощадная мысль билась в висках: никогда больше Элимер не обнимет ее, не назовет «моя айсадка», никогда не приласкает взглядом, никогда не увидит свое дитя... Какое страшное слово – никогда!

А ведь раньше она сама мечтала убить темного вождя и молила духов послать ему смерть. До чего же злобно духи подшутили, выполнив ее просьбу сейчас! Шейре казалось, что она слышит их смех.

«Никогда. Никогда...» – повторяла она снова и снова, прокручивая это слово в голове, пытаясь распробовать горький вкус необратимости и не желая мириться с ней.

Шейра не хотела верить в смерть Элимера, ведь умирали всегда чьи-то чужие мужья. Не могла представить, как это: его больше нет. А она даже не взглянула в последний раз в его глаза, не обняла, не успела попрощаться: когда он ночью уходил, она спала.