Чтение онлайн

В ворота замка Элимер въехал только спустя три часа. У главного входа передал коня перепуганному прислужнику и, сопровождаемый телохранителями, взбежал по лестнице и ворвался внутрь. Первым на пути попался здоровенный детина – выживший, но изрядно потрепанный воин гарнизона. Кхан ухватил его за предплечье, толком не давая опомниться.

– Где кханне?

Детина зашипел и поморщился от боли, а до Элимера дошло, что только что он сжал его левую, покалеченную, руку. Тут же отпустил и повторил вопрос:

– Где она? Здесь? Отвечай!

Воин мотнул головой вверх и в сторону, промычал:

– Мой кхан… там она… на втором этаже. В спальных покоях с…

Дальше Элимер не слушал. Бросился к лестнице, взлетел по ступеням и вывалился в опустевший коридор. Там распахнул дверь первой комнаты – никого. Во второй тоже. И в третьей. Следующая оказалась заперта. Он толкнулся в нее и выкрикнул:

– Открывай! Сейчас же! Приказ Великого кхана.

Изнутри послышались голоса, шаги, возня. Заскрипела задвижка, дверь приоткрылась, и в образовавшуюся щель выглянула дородная, в возрасте женщина.

– Где она? – прохрипел Элимер и толчком распахнул дверь настежь. – Где моя кханне?

Женщина охнула от неожиданности, но быстро опомнилась и поклонилась. Затем приосанилась.

– Повелитель, так здеся, – важным басовитым голосом ответила она, махнув рукой куда-то за спину. – Вот прям тута она. Вчера...

Элимер не дослушал. Отодвинул ее, влетел в переднюю комнату. Телохранители остались снаружи, а он через арочный проход бросился в спальню. И замер, несколько раз сморгнув. У высокой деревянной кровати, опираясь ладонью о камень стены, стояла и улыбалась подрагивающими губами Шейра. Живая! Стройная, как раньше.

Элимер в два шага приблизился к ней и осторожно привлек к себе, стараясь не сжимать в объятиях слишком сильно. Она спрятала лицо на его груди, вздохнула – и чуть слышно расплакалась. И это приветствие было Элимеру милее любых радостных криков.

– Шейра, моя Шейра, – шептал он, поглаживая ее по спине, вдыхая запах ее тела, – моя бедная. Я так боялся, что ты... Я бы не смог без тебя. Но ты здесь и живая, хвала богам!

– И ты – здесь… Я почти умерла, когда думала… Мне до сих пор страшно: вдруг это сон. Ты… мой Элимер. Ты рядом. Я так хотела... наш сын, он…

– Главное, что ты в порядке! – прервал ее Элимер. – Больше ничего не надо. У нас будут... еще будут другие дети.

Шейра вдруг отстранилась, глянула на него с недоумением, а потом тихонько засмеялась.

– Наверное, будут. Но чем тебе первенец не угодил?

– Первенец? – в изумлении переспросил Элимер. – Но… как? Я думал, что он... Но было же еще рано…

– Он ведь твой сын, – улыбнулась айсадка. – Он точно знал, когда появиться. Меня уже хотели увезти, но тут – он. И твой брат меня оставил. Он испугался, что я умру по пути и тогда ты сразу будешь мстить.

– Правильно испугался, – процедил Элимер. – Но от моей мести это все равно не спасет. – Он помрачнел, но на этот раз злые мысли не задержались в голове, сметенные радостью. – Айсадка моя! Так где же он?

– У кормилицы, повелитель, – бесцеремонно вмешалась женщина, которую кхан первой встретил в дверях. Сейчас она с той же самоуверенностью вошла в спальню: никак понимала, что нынче ее наглость останется безнаказанной. – А то кханне наша сама его кормить удумала. Да только где ж это видано, чтобы сиятельная владычица, когда еле разрешилась от бремени…

– Я понял, – прервал ее Элимер. – Так где кханади? Отведи меня к нему.

– И меня! – вскинулась Шейра.

– Как можно, моя кханне? – возмутилась повитуха и, переваливаясь, как утка, подошла к айсадке. – Лучезарная, тебе и с ложа-то вставать не следовало, а ты еще куда-то шагать собралась.

Женщина с явным удовольствием купалась во внезапно приобретенной власти.

– Как тебя зовут? – спросил Элимер.

– Дортейта, повелитель, – ответила она и наконец-то немного оробела.

– Так вот, Дортейта, ступай и приведи сюда кормилицу с ребенком. А кханне останется здесь.

Женщина важно кивнула и вышла за дверь. Вернулась через несколько минут, ведя за собой сосредоточенную кормилицу с ребенком в руках.

Недолго думая, Элимер взял у нее младенца и теперь стоял, боясь пошевелиться. Казалось, что если чуть сильнее прижмет его к себе, то раздавит. Сын, крошечный и как былинка легкий, посапывал и даже не думал просыпаться.

Элимер пытался осознать, что чувствует. Оказалось, что почти ничего. Только растерянность и толику гордости. Любовь? Нет, ее не было. Он и не мог понять, как это – любить бессловесного младенца со сморщенным лицом, в котором сложно угадать черты. Вот когда сын подрастет, заговорит, начнет обучаться воинскому искусству, тогда совсем другое дело. Тогда он полюбит – научится любить – своего ребенка и начнет гордиться им по-настоящему.

– Я уже дала имя его душе, – сказала Шейра, забрала у него ребенка и уселась на кровать.