Чтение онлайн

– Предательство? Нет. Я бы не назвал это так, – сказал Аданэй. – Наоборот, это было бы восстановлением справедливости. Освобождением от того, кто обманом захватил твою и мою страну. Я не хочу войны, Ирионг! Мне больно оттого, что пришлось направить оружие на людей, среди которых я вырос! Я никому не желаю зла, кроме Элимера. И ты, Ирионг, и прочая знать – все вы сохраните и владения, и власть! Такие как ты – на вес золота, я это знаю. А ты понимаешь, что я предлагаю? Мир, объединение стран и процветание! Из Иллирина в Отерхейн хлынут шелка и драгоценные камни, лучшие рабы и дорогие специи! И все порты Иллирина откроются для нашей с тобой страны, Ирионг!

Военачальник вновь попал в плен певучего голоса и ощутил порыв, движение души – согласиться. Он видел лицо Аданэя, чистое и благородное, видел его сияющий взгляд, слышал теплый, ласкающий слух голос. С этим царем хотелось соглашаться. Но Ирионг был военачальником, а не простым воином, и он был взрослым, а не отроком, падким на заманчивые обещания. Тем более он знал о резне, учиненной иллиринцами в Антурине, и это никак не соответствовало красивым речам царя.

– Я не тебе клялся в верности, а своему кхану. Я водил в бой его войска, а не твои. Предателем я не стану. Лучше вернемся к условиям твоего отступления из Антурина.

– Не хочешь прислушаться к доводам разума? Как знаешь, – пожал плечами Аданэй.

В его голосе не осталось и следа очарования, а на лице теперь читались скука и раздражение. Ирионг выдохнул.

– Твое предложение нам не подходит, – повторил он. – Мы не выпустим тебя в Иллирин, пока не вернешь заложниц, а твои люди не привезут откуп за разрушенную крепость.

– Этого не будет, – отрезал Аданэй.

– Тогда война? Твои потери будут огромны.

– Как и твои, военачальник. По крайней мере свою кханне и ее нерожденное дитя вы точно потеряете.

– Увидим, – бросил Ирионг, стараясь не выдать болезненной тревоги.

– Что ж, если ты готов рисковать ею и наследником, то я тем более.

– Ты падешь раньше, чем решишься их убить.

– Пустые угрозы… Зачем? Ведь мы могли бы стать союзниками. Даже друзьями…

Опять военачальнику послышались эти чарующие нотки в голосе. Он поспешил прекратить это и отрезал:

– Нет.

– Жаль… Но я был рад встретиться с доблестным военачальником. Однако теперь мне пора в свой Антурин, к своим людям и к прекрасным пленницам. А тебе – к полумертвому узурпатору.

Аданэй поднялся, готовый уйти, и Ирионг встал вслед за ним.

– Прощай, царь, – сказал он. – В следующий раз мы встретимся как враги.

– Пусть будет так, – ответил Аданэй и, откинув полог шатра, вышел наружу, под защиту своих воинов.

Ирионг остался внутри, заново прокручивая в голове эту встречу.

В лагерь он вернулся только через два часа и обнаружил его бурлящим, как лава в жерле вулкана. Военачальник пытался понять, что случилось. Что-то страшное? Но в шуме голосов никто не слышал его вопросов, а на него самого не обращали внимания. Будто он не был предводителем войска.

Ирионг поднес к губам рог, призывая к построению, и только протяжный гул заставил воинов утихнуть. Теперь они быстро приводили в порядок оружие и доспехи и застывали в ожидании приказа.

Военачальник наконец получил возможность устроить им разнос.

– Я вижу не воинов, а мужланов с топорами! Что такое?! Почему разлаялись, точно бешеные псы?

Ответить никто не успел: из шатра Ирионга вышли Гродарон, несколько сотников и… великий кхан. Рог чуть не выпал у военачальника из рук, а слова застряли в горле. Кхан заметил его растерянность и подошел сам. Воскликнул:

– Ирионг! Рад тебя видеть! Ну хотя бы ты не смотри на меня, как на выходца с той стороны.

– Мой кхан… Боги одарили нас… Ты избран ими, не иначе!

– Сегодня я столько раз это слышал, что скоро и сам поверю, – рассмеялся Элимер и тут же посерьезнел. – Мы ждали тебя. Идем в шатер. Расскажешь, как прошла твоя встреча.

Военачальник улыбнулся, затем взглянул на застывших воинов грозным взглядом.

– Свободны! Но если еще раз устроите такой бардак, то всю ночь, сукины дети, будете спать стоя! – гаркнул он, но скрыть за угрозой радость ему не удалось.

Когда кхан и военачальник с тысячником скрылись в шатре, а сотники раздали приказы своим подчиненным и выставили дополнительный дозор, то воины все равно продолжили болтать. Правда, теперь вполголоса. Счастливчики из Урича и Шеске в который раз повторяли историю об исцелении кхана.

– Ну так я и говорю, старик тот, – шептал худой смуглокожий вояка, – ну, знахарь то есть, что за кханом смотрел, внуку рассказывал… А тот, мальчонка еще, любил среди нас крутиться, нам и передал. Вот что сказал: дед, слышь, сидел ночью, и вдруг свет, говорит, прямо в глаза! А потом – глядь: кхан стоит. Дед сначала-то испугался, думал, может, того, мертвяк к нему явился. Но нет, по-другому все вышло. Кхан посмотрел на старика-то и сказал: «Ты, Лейху, не бойся». По имени деда, назвал, слышь, хотя имени-то знать не мог. И еще сказал: «Гхарт мне вернуться приказал и силами колдовскими наделил». Так-то вот дело было.

– Не знаю, я другое слышал, – с сомнением покачал головой его собеседник. – Будто тот, который раненый лежал, на самом деле и не кхан вовсе был, а похожий только. Нарочно кхана на него заменили. А настоящий в это время в Инзаре войско собирал.

– И кто тот брехун, что такое наплел? Да я сам лично его раненым видел!

– Да если бы брехун, я разве бы поверил?! А нет! Говорят, от Жуткого весть пошла.